Оно стреляло так, что выстрелы сливались в одну непрерывную трель.
Я вскинул свое ружье, желая пристрелить того наглого рыжего британца с перебитым носом. Но он уже недвижимо лежал на песке. Вся его рубаха была залита кровью.
– А теперь, ребята, – сказал главный «тролль», – пора уносить отсюда ноги. Джентльмены начнут обрабатывать остров из пушек. Хотя, – тут он посмотрел на часы, прикрепленные у него на запястье, – сейчас начнется новый бадабум.
Я хотел было спросить у «тролля», что такое бадабум, но тут со стороны рейда донесся сильный взрыв. Над одним из больших кораблей под французским флагом, стоявших там на якоре, поднялся в небо огромный столб красно-черного дыма. Когда дым рассеялся, лишь обломки корпуса и мачт плавали на том месте, где еще совсем недавно находился красавец корабль. Потом взорвался еще один военный корабль, потом еще один и еще…
– Ну что, парень, – сказал мне старший «тролль», – вот мы вражеский флот и подсократили маленько. Ладно, давай знакомиться. Меня зовут Александр. А как тебя?
– Эрик, – ответил я. – Нас ночью отправил сюда на разведку поручик Шателен. А откуда вы здесь такие взялись?
– Потерпи, парень, – хлопнул меня по плечу Александр, – придет время, и ты все узнаешь.
Я стоял на палубе «Геклы» и думал о том, как мне надоел этот проклятый Бомарзунд. Какие-то бесконечные и тесные шхеры, море мелкое, как ванна, полное опасных подводных камней – не чета морям, окружавшим нашу старую добрую Англию. И, наконец, эта крепость русских дикарей, который день маячившая на горизонте.
Двадцать первого июня наш корабль в сопровождении двух паровых фрегатов попытался было атаковать русское укрепление. Приказа адмирала Непира на это не было, и, как я понял, наш командир, коммодор Холл решил показать всему британскому флоту свою храбрость и лихость. Он подвел нашу «Геклу» к самому главному форту русских и начал его обстрел. К нему присоединились и пушки сопровождавших нас фрегатов. Неприятельское укрепление обстреливали девяносто шесть орудий, находившихся на палубах наших кораблей.
Поначалу русские молчали. Но, как я потом понял, это была чисто азиатская хитрость. Когда мы подошли поближе, по нам с берега открыла меткий огонь хорошо замаскированная батарея. Мало того, по нам палили из ружей стрелки с береговых укреплений, причем стреляли они очень метко.
Сражение продолжалось почти три часа и закончилось лишь тогда, когда мы расстреляли почти все наши боеприпасы – более двух тысяч ядер и бомб. Батарея противника была подавлена, русские, должно быть, понесли немалые потери. Но и нам тоже от них досталось. На одном из фрегатов начался пожар, на другом была подбита корма и повреждено гребное колесо.
На «Гекле» отличился помощник командира Чарльз Лукас.