К вечеру, как он утверждал, стал беспокоиться, что брат долго не возвращается, и пошел его искать. О цели, с которой Александр еще утром отправился на Краснофлотскую, упорно твердил:
— Пошел прогуляться. Там воздух хороший.
Поскольку Демин сильно наседал, требуя вспомнить, не видел ли его кто-нибудь в промежуток с двенадцати до четырех, Солнцев в конце концов признался, что где-то в два — в полтретьего у него сгорели блины, и он распахнул дверь, чтобы выветрить чад. Мимо проходила соседка с третьего этажа, начала ругаться, мол, надымил сильно в подъезде. Соседка, к которой тотчас отправился Демочкин, была на работе. Решили вызвать ее в полицию для дачи показаний.
Хотя, даже если она подтвердит его слова, это все равно частичное алиби. За полтора часа Андрей Солнцев мог успеть дойти до места убийства и совершить преступление. Правда, по совокупности обстоятельств Демин его вину практически исключил. Помимо чисто технической трудности — за полтора часа добежать, да так, чтобы никто не видел, отсутствовали и мотивы, и улики.
Кому же Сашка понадобился на Краснофлотской? В принципе, это могла быть случайная ссора. Надо опросить жильцов приднепровских домов, не произошло ли в окрестностях что-нибудь подозрительное. И потом, не стоит списывать еще один вариант: связь между убийством и свидетельством братьев по поводу кражи у Макаровой. Тем более что, как быстро выяснилось, подозрительный приезжий, назвавшийся родственником Макаровой, проживает в районе, где произошло убийство. Конечно, маловероятно, что он окажется преступником, однако проверить надо.
Освободились Демин с Демочкиным в этот день поздно, поэтому опрос домовладельцев по соседству с местом убийства и проверку соблюдения паспортного режима иностранным гражданином решили перенести на завтра.
После ухода полицейских Андрей остался один. Слез уже не было. Он не ел больше суток, но есть не хотелось.
Всю ночь он плакал, засыпал, просыпался в слезах — и во сне они тоже текли. Со вчерашнего вечера он плохо соображал. Совсем не соображал, если точнее.
С Сашкой они всегда были вместе. Спорили, кому блины печь, кому в погреб лезть, кому больше налили, — и все это была шутка, игра, все составляло жизнь, вносило в нее смысл. Они без слов понимали друг друга, знали друг о друге все. Без Сашки смысл терялся.
Что теперь делать? То же, что вчера. Пытаться заснуть, засыпать, просыпаться в слезах. На улице уже стемнело. Он действительно уснул на какое-то время. Когда проснулся, слез не было.