Автор
На торжественной церемонии награждения все вокруг пытались заполучить Бейка. Она уверенно отвечала на вопросы и предлагали ей разные премии. Своеобразная атмосфера, где каждый стремился кого-то обнять или поцеловать, создавалась в воздухе.
Ты знал, что они время от времени собираются в колизее смотреть, как бьются шавы? Против друг дружки, против особо сильного зверолюда…
Представил несчастную Инну под взглядом жаждущей хлеба и зрелищ толпы, понял, за что воюю.
— Ужасно, — высказал свое мнение.
Кашлянул, думать о печальной судьбе попавших в последнюю когорту будем позже. Сейчас бы спасти тех, кто еще не там.
— Как этот дом найти? Наши же как-то туда отправились?
— Фелиция отправила маячок, шли по нему. Вот, я сейчас тебе скину.
Ириска приняла посылку с благодарностью, тут же поспешила отметить местоположение и мне.
— Макс, ты что? Ты пойдешь туда? Я… не пущу, слышишь?
— Я уже большой мальчик, Белочка. Смогу за себя постоять.
— И бросишь меня здесь одну? — излюбленный женский прием: надавить на жалость.
На меня давно не работает.
— Не одну. С пистолетом. Вторую группу они сюда не отправят.
— С чего ты так решил? Сейчас эти не выйдут на связь, они будут думать, что надо послать кого-то еще!
— Пройдет как минимум час, быть может, два, прежде чем это произойдет.
Улыбнулся, сняв тактическую перчатку, по-детски протянул мизинчик. Она доверительно повторила давний ритуал.
— Вернусь, ты только жди, хорошо. Услышишь, кто-то идет — вслушайся. Если скажут: «Старый марый крокодил, один по бережку бродил» — значит, это я.
— Старый… марый… что?
Она как будто не расслышала, нахмурилась, но я подхватил трофейную царенатскую винтовку, сейчас точно пригодится. И вышел прочь…
Глава 25
Донимал Ириску.
Как так вышло, что город наш, русский, но она не знает, где какая улица? Не знаю, может ли испытывать ИИ стыд, но Ириска отчаянно краснела и извинялась.
Развалины домов будили подозрения. Страх шептал, говорил, что за каждым углом здесь торчит по беспилотнику. Что в Царенате сидят не дураки, и если гражданских даже не пускают в эту разрушенную часть города, то что мешало заминировать ее от непрошеных гостей.
Я вслушивался в каждый шорох. Тихий щелчок может стать роковым — оторвет, сломает ноги взрывом…
Шел перебежками от одного обломка к другому.
Вратоград когда-то был красивым городом. Скамейки, выкорчеванные из земли билборды. Огромная литера «М» с заваленным туннелем.
В парке тухла вода, не иначе, от недавнего дождя. Исковерканные скульптуры калеками войны взирали на былое величие с тоской и печалью.
