Автор
На торжественной церемонии награждения все вокруг пытались заполучить Бейка. Она уверенно отвечала на вопросы и предлагали ей разные премии. Своеобразная атмосфера, где каждый стремился кого-то обнять или поцеловать, создавалась в воздухе.
Всюду раскинувшего свои сети, милостиво позволившего построить лилипутам жилища в своей паутине. Чтобы безжалостно жрать несчастных, давая день ото дня понять, что без него все рухнет. Потому император смотрит на его действия сквозь пальцы. Или не ввязывается в открытое противостояние.
— Нам ни к чему враждовать, мальчик. Пока твой род не примкнул к противоборствующему лагерю, я буду видеть в тебе лишь упущенную возможность. И, вероятно, молодого себя. Посмотрим, Максим, жизнь часто выделывает кренделя. Вчерашний друг метит во враги, а противник сидит с тобой в одном окопе, делится краюхой хлеба.
Я нахмурился: не надо нам таких чудес.
— Иди гуляй, веселись. Заведи пару знакомств, потанцуй с Константой. Может, у нее получится тебя переубедить? Дай знать, как соберешься домой. Обговорим награду за спасение моей внучки. Я слышал, ты остро нуждаешься в деньгах…
Хотел было кивнуть, но вспомнил, о чем говорил Макмамбетов. Вербицкие не благодарят, Вербицкие извлекают выгоду. Вряд ли в этот раз будет иначе.
Представил заголовки газет: род Вербицких профинансировал разработку и закупку специальных дронов для облегчения жизни заградотрядов — и сразу же все понял."
"Отдавать такой козырь в руки было глупо.
Старик выдохнул, осознав, что и этот трюк не удался.
— Может быть, Потапов, может быть, ты одумаешься. Посмотрим.
Я захлопнул за собой дверь…
* * *Хотелось на воздух. Еще немного — и из ушей польется свист кипящего чайника. Не было на свете человека, что сумел бы взбесить меня больше, чем Вербицкий.
Про последние она пока еще зря — глазами выискивал толстожопого внучка мистера «добропорядочное рабство», хотелось запихнуть ему в глотку принесенные стариком извинения.
Что я там думал? Последним буду смеяться? А пока казалось, слышу хриплый басистый гогот мерзкого старикашки. Покачал головой, прогоняя наваждение.
— Мяу.
Инка звучала жалобно, будто просила ее спасти. Стояла за спиной красная, как рак и красивая, как фотомодель. Константа, выглядывающая из-за ее спины, выглядела довольной. Принарядила из своего гардероба.
— Хорошая. Послушная.
Чуть не заскрежетал зубами, но с выводами не спешил. Старик с рождения навязывал ей единственное мироустройство. О другом она не имела понятия.
— Она меня одевала и раздевала. До трусиков.
Кошкодевочка вспыхнула, словно пожар.
