Кивнул: да уж, слыхал про подобное. Старику сейчас точно не позавидуешь.
— Дальше что будем делать?
— Заляжем на дно. Восстановимся. В конце концов, отвезем тебя на церемонию награждения. Костюм-то у тебя остался?
— Кажется, висит в шкафу с прошлого раза, — ответил улыбкой.
— Значит, едем за ним…
Все повторялось. Почему-то вспоминалось возвращение домой пару-другую месяцев назад. Приветливые улыбки, праздники двора, жизнь — Москва жила и пахла.
И СанСаныч все еще был жив…
Вчера наведался к вдове старика. Привез продуктов — сам не знаю зачем.
Женщина приняла меня с распростертыми объятиями: ей давно хотелось выплакаться. Ребятенок: вихрастый мальчишка в трусиках и маечке задумчиво выглядывал из детской комнаты, боялся подойти. Знал бы, что у них дети, привез бы ему пистолет…
— Ты, наверное, и не знал. Мы мальчика вот взяли из детдома. Давно собирались, в этом году только осмелились. Сам же знаешь, детей у нас не было. — Она распиналась передо мной, я послушно кивал. Что мне было ей сказать? Ее мужа убили только потому, что он воспротивился.
— Теперь вот… не знаю, как дальше. Одни мы с ним остались, Максимка…
Женщина хорошо знала того, чье тело я сейчас занимал. От нее пахло мамиными заботливыми руками, теплом и уютом. Слезы сами бежали на глаза, не давал им волю.
Пообещал ей взять над ними шефство — оплатить парню образование, помогать деньгами каждый месяц.
Летел домой как ошалелый…
Сейчас готовился к церемонии награждения. Костюм жал всюду, где только мог, но по-прежнему был впору. В воздухе витали манящие запахи деликатесов, все-таки имперский прием, празднество, бал. Сжимал в кармане лакированный квадрат приглашения, сразу же заверил Бейку, что получить висюльку-другую на мундир еще согласен, а все увеселения, концерты — увольте.
Как-нибудь без меня.
Бейка настаивать не стала.
Вместе со мной награждали остальных. С десяток фамилий названы на мрачной минуте молчания: кому-то благодарность от страны досталась посмертно. Потом все вошло в привычное, тухлое русло. Щелчки фотоаппаратов, протянутые руки: желавших сказать мне напутственные слова нашлось немало. Лично Император похлопал по плечу, вручил короб с орденами: чувствовал себя актером на очередном награждении. Почему-то стало скверно — улыбаться всем было невмоготу. Воевал не за медали: сначала заставили, а потом ради страны и девчат.
Они были рады за меня: видел, как счастливо блестели их глаза среди остальных гостей.