Автор
Из ресторанной дивана я вышел освобожденным. Не все пары находят счастье в этом романтическом приключении. Лизонька рассталась со своим второй половинкой, но обиду не теряла — она бросила его на улице после резкой тирады. За мной летели недовольные реплики и гневный взгляд. Это небывалое приключение в мире любви и разрыва пар, где каждый выбирает свой собственный путь....
— Такую беду на себя навлек. Про Инну-то ты подумал? Хотя… молчи, где тебе думать…
Саныч махнул на меня рукой.
— Ты хоть знаешь, что они делают с такими, как ты? Это я тебя в камере попридержу, и все, а сейчас тебе повестку дали. ПОВЕСТКУ! Это ссылка туда, на передок. Дадут автомат и скажут: воюй!
Невольно вспомнился один фрик с фирменным вопросом «а ты знаешь, что делают в тюрячке⁈»"
"— И с кем же мы воюем? — Вопрос вырвался сам собой. Летеха посмотрел на меня, как на умалишенного.
Вообще-то, это мне стоит так смотреть на всех.
— Шутить вздумал, Потапов? Новости глянь, так сразу и узнаешь!
УАЗик вырулил на мою улицу, остановился ровно у моего дома.
Дом мой, двор совсем не мой. Яркость детских площадок сменилась брусьями спортивных снарядов. Отгороженное сеткой поле для игры в футбол исчезло, будто его тут никогда и не стояло.
На месте лишь обжитые старушенциями лавочки. Стоило мне выскочить из полицейской машины, как они тут же зашептались меж собой.
Хоть что-то в этом мире так, как и должно быть…
СанСаныч высунулся из окна.
— Ты вот что, Максим. Иди домой, ложись спать. Тревожсумку-то тебе Инна, поди, еще загодя собрала. Я в участок вернусь, позвоню куда надо, может, до чего и договорюсь, но ты шибко не надейся. Ежели что, я за Инной твоей присмотрю. Попал ты парень, как кур в ощип…
Он качнул головой. УАЗик взревел кашляющим двигателем и умчался прочь.
Я смотрел ему вслед. Если это не розыгрыш, то точно сон.
Домофон приветливо пиликнул, когда я прислонил к нему ключ, пустил внутрь.
Родной подъезд знаком и незнаком одновременно. На меня угрюмо взирали ряды мятых, разрисованных почтовых ящиков. Размашистая красная надпись вот уже который год сообщала, что у двадцать второй — долг. Лишь бы снова не залили клей в замочные скважины, промелькнуло у меня в голове.
Лифт был как обычно неприветлив. Глаз вспыхнувшей кнопки вызова лениво загорелся, как будто окинул меня взглядом. И решил умчать платформу на девятый этаж, пустоте, к которой он всегда уезжал, ведь нужнее…
Плюнул на него, не собираюсь топтаться целую вечность.
Зачем-то потянул руку к дверному звонку. От стресса и забыл, что вот уже последние три года живу один. Порылся в кармане, ища ключи, но меня опередили.
За дверью мягкие, осторожные шаги, услышал, как качается жестяной колпачок, прикрывающий глазок. Не успел даже удивиться, как замок отперли.
