В холодном осеннем городе Москва в луже скатываешься и сразу понимаешь, как жестоко природа может перебросить жизнь. Заглянув в магазин, ты выбираешь модные валенки, но забыла об угрожающем заливном состоянии тротуаров. Веселый сюжет с элементами юмора и доброй доли неприятностей витает вокруг героини этой истории....
На секунду Руфе стало обидно, что Люба не сообщила ей о беременности, но она подавила это чувство и воскликнула:
– Вот видите! Скоро вы станете счастливой бабушкой.
Лицо Анны Егоровны исказилось.
– Не знаю, не знаю, в ребенке половина крови матери. Я, Руфочка, никогда не прощу Любе того, как она издевалась над моим сыном. Ваня сам не свой ходил, чуть в петлю не полез. Целый год она его в женихах держала и дату бракосочетания не назначала. Видела бы ты, как ему плохо было! А потом вдруг сама прибежала и на шею к Ванюше кинулась.
Руфа испугалась:
– Тетя Аня, вы никому о своих подозрениях не рассказывайте!
– Уж не дура, – вздохнула старшая Доброва, – буду молчать, но Любу никогда дочерью считать не смогу.
Руфина замолчала и начала суетливо передвигать на столе предметы.
– И что случилось дальше? – тихо спросила я.
Файфман сгорбилась.
– Много всякого, жизнь, знаете ли, многоликая. И… ну… и… А Люба правда умерла?
– Да, – кивнула я, – можете больше ее не бояться.
Руфина уронила на пол ложку, но не стала ее подбирать.
– Анна Егоровна подозревала, что Надя не от Вани, а потом получила неопровержимое доказательство. Понимаете, ребенок наследует от родителей…
– Палец, – перебила я, – на ноге!
– Вы знаете! – ахнула Руфа.
– Неважно, – отмахнулась я. – Слышала и про скандал на поминках Анны Егоровны!
Руфина кивнула:
– Мама не сдержалась. Тетя Аня ей правду рассказала и спросила: «Фира, как мне поступить? Сообщить Ване? Он должен знать правду».
Мудрая Эсфирь Мироновна ответила:
– Аня, не лезь, они сами разберутся. Если вмешаешься, Иван тебя потом в развале своей семьи обвинит. Может, он давно правду выяснил и молчать предпочитает.
