В холодном осеннем городе Москва в луже скатываешься и сразу понимаешь, как жестоко природа может перебросить жизнь. Заглянув в магазин, ты выбираешь модные валенки, но забыла об угрожающем заливном состоянии тротуаров. Веселый сюжет с элементами юмора и доброй доли неприятностей витает вокруг героини этой истории....
Вы были осторожны, небось уговорились с Назаром о встрече в Москве, а сами рванули в село, пришли в его дом не по Центральной улице, прокрались из леса, надели толстовку, надвинули капюшон на голову. Вот только вы не знали, что у Назара есть соседка Варя, которая через секретную дверь в сарае подглядывает за стариком. А еще она слышала ваш голос. Дальше просто: одеваем вас в ту толстовку, просим произвести тот же текст – и Варя вас опознает. Повторю. Вас! Руфину! Получается, вы одна виноваты. Ивана в Ведьмине никогда не было, на него Варвара не укажет.
Потом вы увольняетесь из музея. На первый взгляд невероятно глупый поступок: лишаетесь поддержки Алексея Николаевича, стопорите научную карьеру, устраиваетесь в аналогичный музей, где придется заново завоевывать авторитет и подыскивать покровителя среди начальства. Но идиотским ваше поведение кажется тем, кто не знает истинного положения вещей. Вам плевать на научную деятельность, вы хотите стать женой Ивана, а для этого надо доиграть пьесу до финальной сцены.
Файфман неожиданно кивнула и шепнула:
– Да. Верно.
Я приободрилась. «Лед тронулся, господа присяжные заседатели».
Глава 34
Но она замолчала и отвернулась к окну. Я спросила: – Почему Иван вдруг возненавидел Любу? Знаю, что слишком пылкая любовь частенько переходит в ненависть. Но что послужило катализатором?
– Известие о том, что не он отец Нади, – сказал Приходько. – Добров решил отомстить.
Руфина вздернула подбородок:
– Я люблю его всю жизнь. Сколько себя помню. И один раз, очень-очень давно, когда его мать уехала отдыхать, мы… стали близки. Роман длился неделю, Анна Егоровна вернулась, Ваня сказал:
– Ты несовершеннолетняя, нехорошо получается.
"И потом еще было, и еще. У нас несколько раз начинался роман, и Ваня всегда его прекращал. Пунктирная линия: есть любовь – нету – есть любовь – нету.
– Амур в истерике, он потерял лук со стрелами, обзавелся топором, – определил Приходько. – Неужели вы не сообразили: Иван вас использовал в промежутках между другими романами? Вы его запасной аэродром.
