В холодном осеннем городе Москва в луже скатываешься и сразу понимаешь, как жестоко природа может перебросить жизнь. Заглянув в магазин, ты выбираешь модные валенки, но забыла об угрожающем заливном состоянии тротуаров. Веселый сюжет с элементами юмора и доброй доли неприятностей витает вокруг героини этой истории....
Да из кустов он вылетел! Твое спаниельское дело – хватать птичку и переть тушку охотнику. О вечном пусть Кант думает.
Я решила прервать поток ерунды:
– Иммануил Кант давно умер.
– Ой! И точно! – заквохтал хакер. – То-то мне поболтать не с кем! Ну что тебе за разница, каким лабиринтом ползли мысли великого Коробкова? Важен итог. Я в базе клиники – хорошо, что у них полный научно-технический прогресс, истории болезней в электронном виде. Ладно уж, скажу. Ее оперировал Вениамин Михайлович Аверин, а я его знаю.
– Откуда? – удивилась я.
– Ну вот, опять, – хмыкнул Димон. – От верблюда. Любишь спелые бананы? И что, с кожурой их лопаешь? Небось сначала чистишь! Вот и отбрасывай посторонние вопросы, это шкурка, вкусное внутри. Операция Галины проходила нормально, но она умерла. М-да. Ты далеко?
– Скоро приеду, – заверила я.
– Двигай сразу к Приходько, – велел Димон, – какой-то он загадочный вернулся, с коробкой! Надеюсь, там не песок для наших с тобой клистиров.
Начальник выслушал мой отчет и задал обычный вопрос:
– Как решили действовать?
Я с энтузиазмом ответила:
– Сразу по нескольким направлениям.
Приходько покосился на свой ноутбук.
– Не веришь в «желудочную волчицу»?
– Нет, – решительно ответила я.
– И правильно, – кивнул начальник.
– Пока не о чем, – быстро остановил его Димон. – Мы ничего не выяснили.
– Кроме того, что у его жены в голове глупости, – объявил начальник. – Пусть Иван побеседует с Любой, объяснит, что «желудочная волчица» – идиотство."
"– Ты не понял? – удивилась я. – Сомневаюсь, что Люба кретинка. Рассказ о проклятии лишь прикрытие.
Приходько сдвинул брови:
– Полагаешь, она врет? Ничего такого не было?
Димон кашлянул:
– Не велите казнить, велите слово молвить.
