Татьяна Сергеева хранит верность мужу, работающему под прикрытием, но новый начальник проявляет к ней неожиданное внимание. Героиня должна противостоять искушению и разобраться в сложной ситуации, где любовь, долг и опасные тайны переплетаются в увлекательный детективный сюжет.
"
"– Позиция страуса, – прокомментировала я, – а если фармакология окажется бессильна?
– Предпочитаю подождать, – еле слышно ответила Люба. – Пусть уж лучше Ваня считает меня психически нестабильной, чем изменницей. В первом случае он обо мне заботиться будет, а во втором уйдет навсегда. Мать, которая отказывается попытаться спасти дочь, – умалишенная. Меня положат в больницу, я вылечусь и выйду. Останется Надюша в живых – буду благодарить бога и воспитывать девочку. Нет – мы с Ваней не сделаем третьей попытки, не судьба нам, значит, иметь детей. Но я не желаю вторую часть жизни провести в одиночестве, мне нужен мой муж.
Я оторопела. Однако! Люба уже составила план, в котором учла момент смерти Нади. Рациональная дамочка!
– Я выкручусь, – складно излагала свою жизненную позицию Доброва. – Горе рано или поздно уляжется, боль всегда отступает.
Я внезапно сообразила: Люба считает, что Надюша не жилец. Мать не надеется на новое лекарство и отлично понимает: болезнь быстро убивает ее дочь, донора не успеют найти. Но, если озвучить правду про отца девочки, Иван уйдет от нее.
Словно подслушав мои мысли, Люба наклонилась и, почти приблизив свое лицо к моему, прошептала:
– Я наделала много ошибок. Бог меня наказал, отнял Сережу и готов забрать Надю. Но я не сдамся. Наперекор всему стану счастливой. Мы с Ваней пойдем по жизни до конца вместе. Я люблю мужа. А после своей смерти непременно встречу детей в раю, и у нас начнется вечная жизнь. Возвращайся к Ивану и объясни ему, что я от переживаний лишилась рассудка, меня надо положить в больницу и лечить у психиатра. Хорошо? Дурная кровь заразна! Ну никак нельзя ее ребенку передавать!
Я, совершенно обалдевшая от слов Добровой, особенно от последней фразы, кивнула. Люба обняла меня, неожиданно поцеловала в щеку и нараспев произнесла:
– От тебя зависит мое счастье!
Сделав последнее заявление, она встала и убежала из кафе.
Я впала в ступор. Из задумчивости меня вывел визгливый голос официантки:
– Оплачивать будете или еще закажете?
Я вынула кошелек. Добровой не пришло в голову поучаствовать в оплате. Ерунда, конечно, но это не с самой лучшей стороны характеризует Любу. Почему мадам Доброва решила, что после кончины непременно попадет в рай? По моему мнению, ее с букетом из колючей проволоки встретят в аду черти.
Сев в машину, я позвонила Димону и рассказала о беседе.
– Ну и баба! – разозлился хакер. – А у Бутрова точно онкология?
– Она так сказала, – ответила я.
