Поморщившись от такого вопиющего нарушения всех правил скрытности передвижения, главарь вздохнул и поднял руку, призывая всех сохранять спокойствие."
"По его команде бандиты быстро очертили широкий круг и, прокопав по черте канаву, заполнили её бензином. Снаружи по всему периметру площадку обложили дровами, оставив только два узких прохода для бойцов. Это была своего рода походная арена. Свободные от работы бандиты тут же принялись делать ставки на бойцов. Для главаря и его приближённых были установлены складные табуреты. А место, где должен был сидеть сам главарь, зачем-то ещё обнесли невысокой лёгкой загородкой из тонких, гладко оструганных досок.
Удивлённо посмотрев на это сооружение, Ли неопределённо пожал плечами и покосился на стоящего рядом Чака. Заметив его взгляд, охотник тихо хмыкнул и, пожав плечами, вполголоса пояснил:
– У нашего шерифа какая-то особая болезнь: он не любит смотреть в пустыню. Ему от этого плохо делается.
– Откуда вы вообще взялись и что делает в пустыне шериф? – сделав вид, что растерялся, спросил Ли.
– А почему бы ему не быть в пустыне? – пожал плечами Чак.
– Но ведь пустыня не город. Здесь всегда были свои законы.
– А теперь они изменятся, – неожиданно ответил ему главарь. Окинув Ли пристальным взглядом, он продолжил: – Мы пришли из Железного города. Мне надоело, что каждый вонючий пастух смеет требовать за свою тощую корову то, что ему захочется, а каждый огородник смеет назначать цену, а не принимать то, что ему дают. В этой пустыне нет порядка. И всё из-за проклятого города мутов.
– А он-то вам чем не угодил? – развёл руками Ли.
– Муты никогда не встанут на одну ступень с чистыми людьми. Они животные и должны знать своё место. Этот город должен быть уничтожен. Его вообще не должно быть. Этот Хранитель слишком много о себе возомнил. Город мастеров – это нужно же такое придумать! – возмущённо фыркнул шериф.
– Я слышал, что в долине много чистых людей, которые просто хотят жить и работать, обучая подростков своему ремеслу, – осторожно произнёс Ли.
– А мне плевать, кто чего хочет. Хотят мирно жить, пусть платят за охрану. Нет – пусть подыхают в пустыне, – огрызнулся шериф.
– А как же ремёсла? Как же то, что называют мастерством? – спросил Ли, окончательно растерявшись.
– Плевать мне на мастерство и на все науки сразу, – отмахнулся шериф. – Расклад простой: или платят, или подыхают. Третьего не будет. Эта пустыня будет подчиняться моим правилам. Только так, и никак иначе, – решительно закончил он.
И Ли неожиданно понял, что перед ним самый настоящий фанатик. Маньяк с замашками человека, претендующего на роль короля пустыни. С этим человеком нельзя было договориться, его можно было только уничтожить.