В зловещей атмосфере XVII века, басмачи и дехкане выйдя на улицу, обсуждают будущее за решеткой. Василий Ясный смотрит в свой подлесок, как бы скрыть горечь и надежду. Быстро меняется повествование к темнеющему дню, когда мощные розовые лучи загораются на гладком стекле окна НКВД — охотника за безграждаными людьми....
В октябре начальник Ивановского управления написал в ЦК обширную докладную с изложением множественных перегибов в работе аппарата НКВД, о назначении туда на различные должности вражеских элементов и о полном игнорировании этих фактов Ежовым, которому не раз докладывалось.
Письмо сдвинуло лавину. Вал репрессий перешел к тому времени все разумные рамки и стал беспокоить верха. И было понятно, что просто так Ежов его не остановит.
Решением Политбюро была создана Комиссия, по итогам которой ЦК и Совнарком СССР приняли постановление «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия».
В ноябре Ежова отстранили от чекистской работы и перевели наркомом водного транспорта. А в апреле 1939 года арестовали прямо в ЦК, когда он выходил от Маленкова.
Разогнанный им паровой каток с готовностью прокатился и по нему самому. Опальный нарком быстренько признался в терроризме, коварных планах в отношении партии и правительства, а заодно, до кучи, в грехе гомосексуализма, убийстве собственной жены Евгении Соломоновны Хаютиной, еврейской красавицы, по упорно ходящим слухам, дарившей свои ласки многим знаменитым людям.
После отставки Ежова аппарат лихорадило — думали, гадали, кто будет на его месте. Первой кандидатурой рассматривался Хрущев. Сталин предлагал это место и Валерию Чкалову — он его сильно любил и доверял.
— Я же в этих делах чекистских не специалист. Я летчик. Зачем позориться буду?
Сталин настаивать не стал.
Маленков, курировавший НКВД, в это переходное время постоянно бывал на Лубянке. Берия, бывший первым замом, скромно забился в своем кабинете и старался ничем себя не проявлять.
И вот прозвучало: назначен Лаврентий Берия. В конце ноября 1938 года Ясный первый раз воочию увидел его в актовом зале на Лубянке, где он представлялся личному составу.
— Партия поставила задачу исправить многочисленные перегибы, которые были при прежнем наркоме Ежове, — объявил он торжественно.
Многие собравшиеся были с этим тезисом согласны. Других он покоробил, и от будущего они не ждали ничего хорошего.
Первоначально Берия мягко стелил. Приглашал сотрудников — от рядовых до руководителей. Разговоры с ними вел в корректной форме, вкрадчиво выспрашивая:"
"— Вы старый сотрудник.
