В зловещей атмосфере XVII века, басмачи и дехкане выйдя на улицу, обсуждают будущее за решеткой. Василий Ясный смотрит в свой подлесок, как бы скрыть горечь и надежду. Быстро меняется повествование к темнеющему дню, когда мощные розовые лучи загораются на гладком стекле окна НКВД — охотника за безграждаными людьми....
Все понимали, что время предвоенное и оно требует более радикальных мер. Нужны были какие-то неординарные ходы. У Ясного в уме созрело несколько комбинаций — опасных, на грани фола. Но для них требовался исполнитель с идеальным знанием немецкого языка."
"Он неоднократно наседал с этой просьбой на непосредственного руководителя — начальника второго отдела (то есть всей контрразведки НКВД СССР) Петра Федотова:
— Нам нужен немец. В Москве никого не найдем! Нужен сексот с периферии. Которого здесь не знают.
Федотов был человек спокойный, компетентный.
— Есть кандидат.
И протянул пространную характеристику с грифом «сов. секретно».
Ясный начал листать описание подвигов кандидата. И глаза полезли на лоб. Не мог разобрать, о ком все написано — о мастере оперативной работы или о конченом авантюристе.
Кандидат родился и жил в селе рядом с немецкой колонией, которую основала на Урале еще Екатерина Вторая. С детства общался с немцами.
По профессиональному уровню ему давно надлежало стать штатным сотрудником НКВД, но мешала биография с судимостью. Поэтому до сих пор использовался в качестве агента.
— Какой-то неровный товарищ, — покачал головой Федотов.
— Да, — кивнул Ясный. — Но смотрите, что написано. В совершенстве владеет немецким языком — как классическим, литературным, так и баварским диалектом. Немцы не сомневаются, что по национальности он немец.
— Это аргумент, — кивнул начальник отдела.
— И еще — делу партии и трудового народа предан.
— Ну что ж, вызываем его в столицу. Был у нас Николай Кузнецов. А будет Рудольф Шмидт. Оперативный псевдоним… Ну, положим, «Колонист».
