В зловещей атмосфере XVII века, басмачи и дехкане выйдя на улицу, обсуждают будущее за решеткой. Василий Ясный смотрит в свой подлесок, как бы скрыть горечь и надежду. Быстро меняется повествование к темнеющему дню, когда мощные розовые лучи загораются на гладком стекле окна НКВД — охотника за безграждаными людьми....
— Какой-то вы непонятный товарищ, — покачал головой Ясный и отдал команду: — Обыскать.
Оперативники начали к нему подходить. И тут нервы дипломата не выдержали. Он стал брыкаться, но, получив увесистую затрещину, сразу сник.
Интереснее всего, где у него часы?
— О как, — удивился Ясный, когда с дипломата сняли пиджак.
Талия словака была обернута кожаным патронташем, в котором лежали обещанные две сотни импортных часов.
— И что же это такое? — прищурился Ясный.
— Да так, знакомые просили передать, — пролепетал словак.
— А кто вы такой важный?
— Я дипломат. У меня дипломатическая неприкосновенность! — От отчаяния Крно решил наглеть.
— А, это другое дело, — начальник немецкого отделения подошел к телефону. Набрал хорошо знакомый Крно номер МИДа — на том конце провода сидел проинструктированный сотрудник НКВД: — Это с уголовного розыска. Мы тут дипломата задержали. Вор и спекулянт.
Неожиданно Крно подскочил к Ясному, хлопнул рукой по рычажку телефона и начал вырывать трубку, потеряв остатки самоконтроля.
— Слушайте, что вы делаете? Моя обязанность — вызвать представителей МИДа, — возмутился Ясный.
А советник вцепился в трубку рукой и не отдавал ее.
— Может, как-то договоримся? — проблеял он жалобно.
Ясный кивнул оперативникам:
— Пойдите, товарищи, покурите.
Когда комната опустела, он посмотрел внимательно на советника и спросил:
— Ну и чего ты хочешь, дипломат?
— Давайте прекратим это дело.
— Такие дела не прекращают.
— Но я же вижу, вам что-то надо.
— Надо… Я из контрразведки. И мы вполне можем найти общий язык, как культурные люди.
— Вы что, меня вербуете?
— Можно и так сказать.
Некоторое время словак пыхтел, потел. А Ясный тем временем излагал его незавидное будущее. Говорил про дипломатический скандал. Про то, что фотографии его задержания облетят все газеты. Ну ладно, спекуляция и нарушение правил пребывания — это максимум выдворение со скандалом из страны. Но вот то, что он, сотрудничая с немецкой разведкой, долгое время встречался с сотрудником НКВД, да еще и выдал ему немало информации за разговорами, — это уже виселицей пахнет.
— А так еще неплохо и заработаешь, — затронул Ясный главную струну.
— Сколько? — Сознание Крно моментально переключилось. И у него впервые появился неподдельный интерес к происходящему — жадность все же великая сила.
— НКВД своих людей не обижает.
