В зловещей атмосфере XVII века, басмачи и дехкане выйдя на улицу, обсуждают будущее за решеткой. Василий Ясный смотрит в свой подлесок, как бы скрыть горечь и надежду. Быстро меняется повествование к темнеющему дню, когда мощные розовые лучи загораются на гладком стекле окна НКВД — охотника за безграждаными людьми....
И Ясный позволял умаявшимся сотрудникам иногда пропустить бутылочку.
На третий день, осматривая двор, Василий нашел там тайник с оружием — в нем было несколько десятков автоматов «МР-40» и пистолетов разных систем.
Поступило указание эвакуировать посольство в Калинин. И Ясный погрузил дипломатов в вагоны, довез до цели и передал местным товарищам, уже подготовившим местечко — из лагеря выселили заключенных и отдали его под немцев. Идея оказалась не лучшая. Там уже вовсю летали немецкие самолеты. Поэтому через пару дней начальник отделения получил указание перебазировать посольство в Ярославль.
Вернувшись из Ярославля в Москву, Ясный решил, что с немецким посольством закончено. Хитрые оперативные комбинации, тонкая игра с посольствами остались в прошлом. Перед НКВД стояли другие задачи — готовить Москву к войне. Сотрудников отделения направили в помощь территориальным органам НКВД — создавать истребительные батальоны, организовывать местное ПВО, помогать райкомам налаживать работу по набору в добровольческие дивизии.
Ясному достался Тимирязевский район. И там он с головой ушел в организационную работу.
В дикой суете он все-таки нашел время и отправился на конспиративную квартиру, где, не находя себе применения, томился Николай Кузнецов.
Они устроились на кухне, заварили чай, похрустели баранками.
— Что теперь мне делать? — спросил Николай.
— Не знаю, — нахмурился Ясный. — Я не знаю даже, что со мной будет. Моя судьба решится — будем думать, что делать с тобой.
— Мне надо на войну. Когда страна воюет с фашистами, я не могу сидеть сложа руки, — сказал Кузнецов твердо.
Это была не бравада, сказано не для красного словца и пафоса. Эта была речь безгранично преданного Родине человека.
— Хорошо, — кивнул Ясный. — Я переговорю о тебе с руководством.
— Возьмите радиолу, — неожиданно Кузнецов показал на радиолу, которую только что приобрел. Он очень любил музыку, прекрасно разбирался в ней и перед началом войны купил эту штуку. — Это мой подарок.
— Да зачем она мне? — отмахнулся Василий. — Сам уезжаю из Москвы, не знаю, куда кинут.
Они очень тепло распрощались. Так и остался в памяти Ясного его лучший сотрудник — на пороге конспиративной квартиры, немного грустный, но решительный, устремленный в огненное будущее. В какой-то мере это был человек-совершенство — красивый, артистичный, сильный, умный, фантастически обаятельный, страшно волевой, отважный до безумия, сделанный из стали.
