Хайгарден до сих пор Хайгарден, или Вышесад, хотя последний из Садовников пал на Огненном Поле. В Бобровом Утесе ни одного Бобра не сыскать – одни Ланнистеры. Мир меняется, сир. Шахматный ручей берет начало в Подкове, а она, насколько мне известно, моя. И вода тоже моя. Докажите ему, мейстер Серрик.
Мейстер сошел с помоста. Немногим старше Дунка, он в своем сером одеянии и с цепью на шее казался мудрым не по годам. В руках он держал пергамент.
– Смотрите сами, сир. – Он развернул свиток и подал Дунку.
Дунк-чурбан… Кровь снова бросилась ему в лицо.
Он осторожно взял пергамент у мейстера и хмуро уставился на него, не разбирая ни слова. Восковую печать, однако, он знал хорошо – трехглавый дракон дома Таргариенов. Королевская. У него в руках какой-то королевский указ. Дунк поводил глазами по строчкам, чтобы все думали, будто он читает.
– Тут есть одно слово, которого я не могу понять. Взгляни, Эг, у тебя глаза помоложе.
Мальчик мигом шмыгнул к нему.
– Что за слово, сир? Вот это? – Эг быстро пробежал грамоту, поднял глаза на Дунка и чуть заметно кивнул.
Ручей ее, про это и грамота писана. Дунка точно в живот двинули. И печать самого короля.
– Тут, должно быть, ошибка… Все сыновья старого рыцаря отдали жизнь за короля, по какой причине его величеству отбирать у него ручей?
– Будь король Дейерон менее склонен к прощению, ваш старик и голову бы потерял.
– Как так? – растерялся Дунк.
– Миледи хочет сказать, – вмешался мейстер, – что сир Юстас Осгри – мятежник, изменивший своему королю.
– Сир Юстас выбрал черного дракона в надежде, что Черное Пламя вернет его дому земли и замки, которых они лишились при Таргариенах, – сказала Роанна.
– Особенно он хотел заграбастать Холодный Ров. Сыновья поплатились жизнью за измену отца. Когда он привез их кости домой, а дочь отдал людям короля как заложницу, жена его бросилась вниз с башни Оплота. Разве сир Юстас вам не рассказывал? – грустно улыбнулась она. – Вижу, что нет.
– Черный дракон… – «Ты присягнул изменнику, чурбан этакий. Ты ел хлеб предателя и спал под кровом мятежника».
– Но ведь тому уже пятнадцать лет, миледи… и у нас засуха. Хоть сир Юстас и был когда-то мятежником, вода ему все равно нужна.
Горячая Вдова встала и оправила юбки.
– Так пусть помолится о дожде.
Дунк вспомнил то, что старик сказал ему в лесу перед тем, как расстаться.
– Если вы не хотите поделиться водой ради него самого, сделайте это ради его сына.
– Сына?
– Да. Ради Аддама. Он служил у вашего отца пажом и оруженосцем.
