– Беннис ощерился в своей красно-бурой улыбке. – А тебе, я гляжу, губу расквасили. То-то – будешь знать, как камни переворачивать. Что тебе сказала женщина?
– Воду она оставит себе и вас тоже требует – за то, что поранили того землекопа.
– Так я и думал, – плюнул Беннис. – Сколько шуму из-за вшивого мужика. Он бы мне спасибо должен сказать – бабы любят мужчин со шрамами.
– Значит, вы не будете возражать, если она оставит вам на носу зарубку.
– Да пошла она… Если б мне хотелось иметь на носу отметину, я бы сам ее сделал.
Сир Никудышный сидит у себя, – Беннис ткнул большим пальцем вверх, – размышляет о былом величии.
– Он сражался за черного дракона, – подал голос Эг.
Дунк уже примерился дать мальчишке в ухо, но Беннис только засмеялся…
– Ясное дело. Стоит только на него поглядеть. По-вашему, он похож на того, кто выбирает сторону победителя?
– Не больше, чем вы, – иначе вас бы здесь не было. Позаботься о Громе и Мейстере, – сказал Дунк Эгу, – а потом приходи к нам наверх."
"Старый рыцарь сидел у очага в ночном одеянии, но огонь в очаге не горел.
В руке он держал тяжелую серебряную чашу, сделанную для кого-то из лордов Осгри еще до Завоевания. Чашу украшал шахматный лев, составленный из золотых и малахитовых чешуек – некоторые из них уже облупились. Услышав шаги Дунка, старик заморгал, словно пробужденный от сна.
– Вот и вы, сир Дункан. Ну как, напугался Лукас Длинный Дюйм, когда вас увидел?
– Не думаю, милорд. Скорее уж рассердился. – Дунк рассказал, как умел, о своем визите – только о леди Гелисенте умолчал, чтоб совсем уж дураком не показаться.
Он опустил бы и затрещину, но губа у него раздулась вдвое против прежнего, чего сир Юстас не заметить никак не мог.
– Что с вашей губой?
Дунк потрогал опухоль.
– Ее милость припечатала.
– Она ударила вас? – Старик раскрыл рот и снова закрыл. – Бить моего посла, приехавшего к ней под шахматным львом! Посметь поднять на вас руку!
– Это еще не самое страшное. Кровь унялась, не успели мы выехать из замка.
– Дунк сжал руку в кулак. – Вашего серебра ей не нужно. Она требует сира Бенниса и плотину сносить не намерена. Она показала мне пергамент с какой-то писаниной и королевской печатью. Там сказано, что ручей ее. И еще она сказала, – замялся Дунк, – что вы…
– Был сторонником черного дракона? – Сир Юстас поник головой. – Этого я и боялся. Если вы захотите покинуть службу, я не стану удерживать вас. – Старик опустил глаза на свою чашу, неведомо что там высматривая.
