Боги видят, что это ложь, но пересуды будут преследовать меня до смертного часа. И я не сомневаюсь, что это моя палица нанесла ему смертельный удар. Кроме меня, он сражался только с королевскими рыцарями, а им присяга дозволяет только защищаться. Значит, это был я. Странно, но я даже не помню удара, которым проломил ему череп. Что это – милость или проклятие? Должно быть, и то и другое.
Принц посмотрел на Дунка так, словно ждал ответа.
– Не знаю, что сказать, ваше высочество. – Дунку, пожалуй, следовало бы возненавидеть принца Мейекара, но он почему-то сочувствовал этому человеку.
– Да, палицу держали вы, но погиб принц Бейелор из-за меня. Значит, и я его убийца – не меньше, чем вы.
– Да, – признал принц. – Вас тоже будут преследовать пересуды. Король стар. Когда он умрет, Валарр взойдет на Железный Трон вместо своего отца. И каждый раз, когда будет проиграна битва или случится неурожай, дурачье будет говорить: «Бейелор такого не допустил бы, но межевой рыцарь убил его».
Дунк знал, что это правда.
– Если бы я не вышел на бой, вы отрубили бы мне руку. И ступню. Иногда я, сидя здесь под вязом, смотрю на свою ногу и спрашиваю себя: не мог бы я обойтись без нее? Разве стоит моя нога жизни принца? И оба Хамфри тоже были славные мужи. – Сир Хамфри Хардинг скончался от ран прошлой ночью.
– Что же отвечает вам ваше дерево?
– Если оно и говорит что-то, то я не слышу. Но старик, сир Арлан, каждый вечер повторял: «Что-то принесет нам завтрашний день?» Он не знал этого – и мы тоже не знаем.
Может, настанет такой день, когда эта нога мне пригодится? Может, она и Королевствам понадобится – больше даже, чем жизнь принца?
Мейекар, поразмыслив, стиснув челюсти под серебристой бородой, делавшей его лицо квадратным.
– Черта с два, – бросил он наконец. – В Королевствах столько же межевых рыцарей, сколько и межей, и у всех у них ноги на месте.
– Не найдется ли у вашего высочества ответа получше?
Мейекар нахмурился.
– Быть может, боги любят жестоко подшутить над нами. А может, их вовсе нет, богов.
Может, все это ничего не значит. Я спросил бы верховного септона, но в последний раз, когда я был у него, он сказал, что промысел богов человеку недоступен. Может, ему следовало бы поспать под каким-нибудь деревом. – Мейекар скорчил гримасу. – Мой младший сын, похоже, привязался к вам, сир. Ему уже время поступить в оруженосцы, но он сказал, что будет служить только вам, и больше никому. Он непослушный мальчишка, как вы сами могли заметить.
