Все присутствующие настороженно прислушивались к тому, что я говорю, пытаясь понять, что происходит.
Поняв, что допустила промах, Ольга покраснела, но все равно продолжала сердито смотреть на отца.
Мы откланялись и покинули зал, провожаемые пристальными взорами многочисленных гостей. В коридоре нас догнала Ольга и, схватив меня за руку, чуть придержала, позволяя всем остальным пройти вперед.
Рон насупился и собрался было остаться со мной, но Эльвинг крепко сжал ему плечо и увлек за собой.
– Послушай, – быстро заговорила она. – Я хочу попросить у тебя прощения. Ты ведь спас мою мать, а я подумала… Извини, пожалуйста. А теперь, когда нас никто не слышит, я хочу сказать, что очень наблюдательна, поэтому ты должен рассказать, кто пытался это сделать.
От такого «логического» вывода я слегка растерялся.
– Не знаю, наблюдательна ли ты, но вот что любопытна – это точно. Но я не могу ничего рассказывать. Твой отец запретил мне.
– Неужели ты боишься папы?
– Да, – честно ответил я.
– Какой же ты трус! А еще рыцарь! – Она сердито топнула ногой и убежала. – Ты такой же, как все! – бросила она на прощание.
Я растерянно посмотрел ей вслед. И что эта загадочная фраза должна означать? Я недоуменно покачал головой и отправился догонять остальных.
Через два дня никаких подвижек в деле поиска отравителя не было. Меня еще несколько раз вызывал князь, прося вспомнить «хотя бы еще одну, какую-нибудь незначительную подробность». Атмосфера во дворце была на редкость напряженная. Внутренняя охрана была усилена. Но все эти меры оказались бесполезны. Сам патриарх в отчаянии признался мне, что если шпион не допустит какой-нибудь оплошности, то найти его будет практически невозможно. Всех гостей было около сотни, и проверить, где каждый из них находился в момент покушения, было невозможно. Дело осложнялось еще и тем, что на празднике присутствовало много послов. Поскольку подозрение падало на всех приглашенных, то проверок не избежали и дипломаты. А это еще сильнее накалило обстановку.
А у меня к тому же появилась и собственная «головная боль». Тот дворянин, который пытался осмеять мой подарок принцу, оказался на редкость злопамятен. Это был молодой человек лет двадцати, у которого знатности и спеси было больше, чем мозгов. Посчитав, что это я являюсь виновником его позора, он теперь доставал меня при каждом удобном случае. Было ясно, что он напрашивается на дуэль, но по какой-то причине не желает быть вызывающей стороной. Скорее всего, хочет сам выбрать себе оружие. Не имея ни малейшего желания ввязываться в глупые поединки, я старался терпеливо сносить все его выходки. Но делать это с каждым разом мне было все труднее и труднее. Видя, что я избегаю его, он решил, что я трушу, и насел еще сильнее.