– Насколько я помню, вчера его не было.
Я молча извлек из-под кровати тюк со своими вещами и достал шеркон со шпагой. Снегирь посмотрел на меня, потом взял шпагу. На шеркон он бросил только мимолетный взгляд. Меч в кожаных ножнах не производил впечатления. Простая рукоять, короткая крестовина – он казался каким-то ненастоящим. Но это впечатление было только до тех пор, пока меч оставался в ножнах.
Снегирь обнажил шпагу. Его взгляд остановился на острие, лишенном даже намека на защитный колпачок и заточенном до булавочной остроты. Он удивленно посмотрел на меня.
– Зачем ты снял защитный колпачок?
Я усмехнулся и бросил ему шеркон.
Снегирь поймал его, вытащил из ножен и остолбенел. Другого слова даже подобрать трудно. Потом стал осторожно вертеть его в руке. Посмотрел на остроту лезвия. Не веря глазам, дотронулся до него пальцем, о чем немедленно пожалел.
– Это? Это меч. Называется шеркон, что в переводе означает «жало». Холодное оружие, относится к колюще-рубящему.
– Я не об этом. Это что? Бутафория? Откуда это? И как ты смог победить телохранителей? На физре ты даже подтянуться толком не мог.
– Если уж на то пошло, то я не победил телохранителей, что бы ни казалось со стороны. Я проиграл эту схватку. Ведь стоило им достать оружие, и я мог бы до посинения прыгать перед ними, изображая великого каратиста.
– То есть они победили?
– Нет, они тоже проиграли. Ведь я все же уложил каждого из них по два раза на землю.
– Ты проиграл, они проиграли. Кто же выиграл? – Снегирев явно не понимал моей логике.
– Никто, – четко ответил я. – В драке не бывает победителей. А сейчас была драка. Причем драка, не нужная никому. А это вдвойне проигрыш для каждого участника.
– То есть как? Слушай, что я из тебя каждое слово клещами вытягиваю? Не можешь толком объяснить?
– Понимаешь, выигранный бой – это предотвращенный бой. Эта драка не была нужна им, потому что никто из нас не угрожал их подопечной. К тому же, что это за бой с детьми? Ты понимаешь, как они себя чувствовали? Не нужна была она и нам. Все началось из-за взбалмошной девчонки, которая все это и затеяла. Если бы не она, мы бы мирно разошлись, и каждый остался бы довольным. Телохранители – тем, что им не пришлось бы выглядеть дураками, объясняя в милиции, зачем они притащили к ним мальчишку. Мы – тем, что не пришлось бы тащиться в милицию за ними. Вот это и была бы победа. А сейчас, – я махнул рукой. – Это не победа. Эти телохранители уязвлены тем, что их так легко уложил какой-то пацан, к тому же они могут лишиться своей работы. Танька уязвлена тем, что ее поставили на место и теперь ходи – оглядывайся, теперь придется постоянно быть начеку еще и из-за нее. Ты это называешь победой?
– Ты какой-то странный.