В Калифорнии 1870 года разворачивается тайна убийства, которое не может раскрыть ни полиция, ни загадочный иллюзионист. Сестра убитой готовится к действиям, чтобы найти их, пока на Той Стороне ждет заживо похороненный принц.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Рыцарь умер дважды»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В Калифорнии 1870 года разворачивается тайна убийства, которое не может раскрыть ни полиция, ни загадочный иллюзионист. Сестра убитой готовится к действиям, чтобы найти их, пока на Той Стороне ждет заживо похороненный принц.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Екатерина Звонцова Легкое чтение Фантастика Фэнтези подборки серии
В Калифорнии 1870 года разворачивается тайна убийства, которое не может раскрыть ни полиция, ни загадочный иллюзионист. Сестра убитой готовится к действиям, чтобы найти их, пока на Той Стороне ждет заживо похороненный принц.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Сейчас — сгорбившись, поджав к груди колени, как-то нахохлившись, — он кажется подростком, хотя по лицу и голосу я изначально дал ему около тридцати.
— Как вас зовут? — Сделав глоток из кружки, он все же обращается ко мне.
Самые простые вещи первыми забываются на войне. И как только мы обходились без моего имени раньше? Благодушно представляюсь:
— Мильтон Адамс, полковой хирург, хотя, в общем, лечу от всего, вплоть до белой горячки и геморроя.
— Рад познакомиться с таким достойным человеком.
Приподнимаю брови, начинаю даже размышлять, в чем именно заключается мое достоинство. Райз, решив, что сказал что-то не то, закрывает лицо кружкой.
— Простите, — доносится из-за этой преграды. — Мир… такой странный. Чужой.
Это я могу понять: получившие контузию часто жалуются на подобное ощущение. Правда, не замечал у них взгляда, словно каждый предмет вызывает безмерное удивление. Райз глядит вокруг именно так, даже собственная кружка его весьма занимает. Может, это своеобразный приступ запоздалой паники? Тоже знакомый симптом.
— Ничего. — Поднимаюсь и на всякий случай подсаживаюсь ближе. — Это пройдет. Все вспомнится. А более давние воспоминания у вас целы? Помните родных?..
— У меня нет родных, все умерли.
— Простите. Тогда друзей…
— У меня нет друзей! — Райз говорит с неожиданным жаром, дергает плечом, точно пытаясь что-то сбросить, и прибавляет сквозь зубы: — Они все меня предали.
— Они мятежники? Вы разошлись по вопросам Свободы?
Он поворачивается ко мне и, кажется, пытается смягчить выражение лица. Нервно откидывает со лба волосы, вздыхает. Делает из кружки шумный глоток, обжигается, дует на поверхность. Я молча жду, наконец Райз с нервной улыбкой кивает.
— Именно так. На свободу мы смотрели совершенно по-разному. И кончилось это тем, что они закопали меня заживо.
По заметной дрожи голоса я сразу понимаю: это не шутка.
— Живые существа противоречивы. — Все та же болезненная улыбка на его лице. — Некоторые… как бы сказать… остаются зверями, сколько бы времени ни прошло. Ведь у всех у нас в основе животная природа, согласны?
Сторонник идей Дарвина, а не реакционной Церкви? Приятная и не такая уж частая находка там, где, побаиваясь смерти, каждый третий вдруг подался в ревностную веру.
— Согласен. Мы животные, пусть двуногие. Наши когти и зубы стали винтовками, шерсть — одеждой, а инстинкт защиты территории — идейной борьбой. Да и не забывайте, в истории нашей юной страны это первая настоящая война. Она разрывает нас изнутри, поэтому так болезненна.
— Первая война, — понуро повторяет Райз. — Да… первые войны всегда наиболее ужасны: воюющие не знают ни законов, ни чести.
