В холодных русских лесах живут три товарища: дерзкий дубь Серегин, мудрая старушка Манюня и талантливый маг Ромаш. Величайший приключений ждет их в этих глухих местах: откровения древних пророчеств до встреч с исчадиями нечисти.
Фегора лепетала о своих тоске и горе, о совершенных ошибках и жестокой расплате, о том, что, горя желанием облагодетельствовать мир, забылась и отдала куда больше, чем собиралась, о том, что пренебрегла опасениями любимого и его советами, поспешила и, растратив силу, могла лишь ждать шанса все вернуть и исправить. О том, что стыдилась своего жалкого состояния и не смела показаться возлюбленному на глаза.
А он слушал, слушал ее, а потом сказал в точности то, что я мельком подумала, слушая лепет, похожий на смесь бреда и исповеди:
— Дурочка моя! — и снова крепко-крепко обнял, прощая сразу за все.
Вспыхнули, окружая кольцом двоих, бывших единым целым, два брачных ожерелья, подтверждая нерушимость союза. Они застыли, погруженные друг в друга, поглощенные чудом слияния.
Только тогда я (как мои киллеры-телохранители, застывшие столбами, и Фаль — не знаю) смогла отвести взгляд от воссоединившихся после невыносимо долгой разлуки влюбленных, стоящих во все разрастающемся оазисе, и обратить внимание на остальных свидетелей происходящего.
Чуть в стороне от супругов и от печати, вновь ярящейся золотыми извивами знаков — нет, уже не ярящейся, скорее восторженно, торжествующе полыхающей и не выставляющей более понижающего видимость заслона, — сидел громадный зверь. Тот самый мой лохматый знакомец с такой довольной мордой, будто ему перепало ведро сметаны, корыто сырой печенки и час поглаживания и почесывания за ушами и под подбородком.
Поодаль, тоже сам по себе, скрестив руки перед мужественным оголенным торсом, с точно таким же умиротворенно-сытым выражением стоял мой желтоглазый знакомец. Чтобы ему икалось каждый раз, когда вспоминает кто-нибудь из паствы! Гарнаг, бог Справедливого Суда, именуемый в здешних краях Гаром Справедливым. Плащик величественно развевался за спиной, с чеканно-красивой морды аллегорию Самодовольства хоть сейчас пиши.
— Чтобы я еще хоть раз поверила богу. — Я сплюнула на камни. Злости не было, скорее уж досада на собственную наивную дурость. «Спаси между делом Артаксар, магева!» Тьфу!
С другой стороны, по большому счету и обижаться было не на что, синонимами словечки «справедливый» и «правдивый» отродясь не являлись. Да уж, каждый все понимает в меру своего разумения и только сам волен садиться в лужу, другие лишь помогают по мере сил.
