Девушку без предупреждения перенесли в чужой мир и оставили одну выживать. Теперь ей предстоит найти свое место в опасном королевстве, где друзья — это сильф, вор, палач и поэт-изгнанник. Каждый скрывает свои тайны, а доверие может стоить жизни.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Рыжее братство. Трилогия (СИ)» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Девушку без предупреждения перенесли в чужой мир и оставили одну выживать. Теперь ей предстоит найти свое место в опасном королевстве, где друзья — это сильф, вор, палач и поэт-изгнанник. Каждый скрывает свои тайны, а доверие может стоить жизни.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Девушку без предупреждения перенесли в чужой мир и оставили одну выживать. Теперь ей предстоит найти свое место в опасном королевстве, где друзья — это сильф, вор, палач и поэт-изгнанник. Каждый скрывает свои тайны, а доверие может стоить жизни.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Над тем, что писать буду, по дороге подумала, руны, назойливо крутясь в голове светящимися силуэтами, сложились в довольно причудливую композицию, отпечатавшуюся в памяти. Не знаю, сама я такое изобрела, как Менделеев свою таблицу, благодаря неисследованным, но чрезвычайно мощным силам подсознания, или в дело вмешалась самая натуральная магия. Впрочем, раскладывать по полочкам составляющие нахлынувшего вдохновения ни к чему. Вдруг оно обидится и уйдет, ищи потом по соседям, зови и плачь.
Взяв в руки инструменты, приступила к рисованию. Несколько широких взмахов руки, и аккурат на позвоночном столбе возникли красивые, ну только чутьчуть скошенные руны
альгиз, как призыв о помощи, и
тейваз– мобилизация силы и мужества. Они переплелись ветвями, точно деревца. А уж на отростках я нарисовала другие знаки, пригодные для целительства. Закончился красный узор, от которого пришел бы в восторг любой дикарь из тех, что разрисовывали ученого Паганеля, руной
ингус. Заключив в ее сердцевину свое творение, позволила всем силам древнего письма смешаться в едином заклятии для дарования недужному исцеления.
Пока работала, ребятишки молчали, под руку не лезли, кажется, даже старались не дышать. Не мешал и Лакс, что удивительно, не совал всюду свой любопытный нос даже сильф. Перелетел к вору и с удобного насеста наблюдал за священнодействием.
Но вот последний штрих на весьма грязную спину мужчины был нанесен. Рунный переплет просиял нестерпимо ярко, но не агрессивно, а скорее ликующе. Он перекрыл даже свет
кано, а потом выцвел и исчез. Заклятие подействовало, вот только правильно ли?
– Эй, недужный, как ты? – первым спросил Лакс.
– Поначалу будто бы жгло, да теперь вроде все так же, не болит ничего, – уныло вздохнул паралитик и, пожав плечами, сел на топчане.
Восторженно заорав, дети повисли на отце гроздьями. С некоторым опозданием и до смертника дошло, что отправка на тот свет откладывается. Он крепко прижал к себе малышню и заплакал. Крупные слезы катились по лицу мужика, и он не прятал их. На плече у Лакса рыдал растроганный зрелищем сильф. Не ожидала от легкомысленного мотылька такой чувствительности. Надо же, какой он у нас тонко организованный, а столько жрет, что поневоле в душевной черствости заподозрить можно. Между прочим, у вора глаза тоже начали подозрительно поблескивать. Но я сделала вид, что ничего не заметила, тем более что исцеленный и уверовавший в свое окончательное исцеление великолепной магевой (мной то есть) глава нищего семейства встал с топчана. Детишки продолжали жаться к нему, словно боялись отпустить непутевого отца, так он себе еще, чего доброго, шею свернет, негодный.
