Он не мешал Кейру только потому, что воин не слышал и не видел мотылька. С каждым поворотом кольца дело шло все более гладко, застоявшийся механизм разработался. Внутри слышались какието щелчки.
Наконец раздался самый сильный щелчок, и крышка, нанизанная на ветку, осталась в руках Кейра, а мы уставились на ощетинившиеся острыми шипами разной длины боковины.
Три головы столкнулись над ларцом, и над лесной полянкой пронесся глухой звон. Фаль, какимто чудом не расплющенный нашими любопытными лбами, успел нырнуть внутрь. Потирая головы, мы подались назад, и Кейр как единственный обладатель защитного снаряжения вытащил из ларца ножны.
– А где драгоценности? – Жалобный, как предсмертный крик лебедя, голос Фаля был полон таких неизбывных скорби и разочарования, что я не удержалась и прыснула, вслед за мной покатился со смеху Лакс.
– Что вы смеетесь? – недоуменно покосился на нас Кейр, вынимая из ножен узкий, похожий на маленький меч голубоватосерый клинок с крестовидной рукоятью, свитой воедино из трех серых полос. – Добрый кинжал. Не украшен богато, ножны из простой кожи, так разве ж в этом суть? Вон на первый взгляд даже заточка не притупилась.
Чтобы доказать правдивость своих слов, воин аккуратно, без замаха, опустил лезвие на деревяшку, вставленную в кольцо. Дерево развалилось на две гладкие, как отшлифованные, половинки, у Кейра отвалилась челюсть, карие глаза полезли на лоб.
– Дааа, заточка точно не притупилась, – согласилась я, прикладывая прохладный бок кружки к пострадавшему челу. – Тут ты прав на все сто!
– Неужели «серое пламя»? – задушенно, словно слова застревали в горле, пробормотал Кейр и замер, разглядывая клинок так внимательно, словно собрался помедитировать на него пару суток, не меньше.
– Кейр, душенька, а что такое «серое пламя»? – нежно полюбопытствовала я, нахально прерывая минуту благоговейного молчания.
– А? Гхм. – Экспалач дернулся, очнувшись от восторженного транса, откашлялся, бережно, почти нежно вернул кинжал в ножны и постарался объяснить: – Я думал, это просто сказки мастероворужейников о том, как очень давно некий забытый народ, люди ли, нелюди ли, неизвестно, знали секрет металла, не только долговечного и неописуемо красивого, но и разрубающего любую преграду. Клинки из него никогда не ломались и не требовали заточки, а еще они както, тут я не совсем понимаю, о чем речь (воин был честен), признавали хозяина и могли откликнуться на его зов. Говорят, для человеческого взгляда металл казался серым, а те, кто видит больше, не могли описать цвета готового меча. Даже тогда один клинок «серого пламени» стоил огромных денег, а сейчас ему и вовсе цены нет.
– Да, вот так подарочек тебе сделали, Оса! – восхитился Лакс, развалясь на траве с комфортом.