– Пусть едет, – легко согласился Лакс, завершив наконец обработку многочисленных царапин Герга, красочно располосовавших его конечности.
– Я согласен, – весело проголосовал сильф, подпрыгивая на голове вора так энергично, что внимательному наблюдателю, не способному к магии, показалось бы, будто волосы мужчины ходят в неком загадочном танце.
– Хорошо, но только до Мидана, – пытаясь прикрыть строгостью собственную жалость, сдержанно промолвил Кейр.
– У меня нет при себе средств, чтобы отплатить за вашу доброту, но в Мидане есть знакомые, почитатели таланта, – всхлипнул Герг Птица, запечатлев на моей руке пылкий благодарственный поцелуй, – они…
– Не переживай, Гриша, – ухмыльнулась я, перебивая расчувствовавшегося поэта, и впрямь похожего на пернатое со встопорщенными перышками – не то щегла, не то кенара, – я уже знаю, чем ты будешь расплачиваться!
– Да? – В благодарном голосе появилась готовность к великому самопожертвованию с легкой примесью страха. А вдруг магева потребует пару пинт крови или чегото столь же интимного для колдовских процедур?"
"– Почитаешь нам дорогой стишки, которые тебя на эшафот завели, и мы в расчете, – рассмеялась я, бережно потрепав Птицу по худой спине. Если в Ланце он пользовался хотя бы определенной известностью, достаточной, чтобы иметь если не покровителей, то ценителей в других странах, значит, парень был из таких, кто может лопать в три горла, а все одно оставаться худым, как трость. Однако воля к жизни оказалась сильнее субтильной конституции Герга, если он, городской парень, мог уходить от серьезной погони, по крайней мере, несколько суток. Уже за один этот подвиг мужества следовало ему подсобить.
– Почту за честь. – Поэт низко поклонился, светлые, начавшие высыхать волосы блеснули соломой, на подвижном лице промелькнула радость. Видно, парень в Ланце привык к свету славы и восхищению поклонников, пребывать в образе всеми гонимой жертвы ему было тяжеловато. Мои слова стали истинным бальзамом, пролитым на свежие раны самолюбия.
– Вот и прекрасно, а теперь доедай и тронемся в путь, – заключила я, потрогав густую гриву Дэлькора и убедившись, что мой конь больше не похож на мифического озерного жеребцалюдоеда, с которого потоками стекает вода.
Кейр с Лаксом принялись перекладывать вещи, чтобы освободить для нового спутника запасную лошадь. Белке опять предстояла работа по перевозке живого груза. Трудолюбивая лошадка, впрочем, не возражала. Когда Герг воздвиг свою тощую задницу на спину животного и рефлекторно ухватился не только за поводья, но и за седло и шею коняшки, я мысленно не без скрытого чувства удовлетворения отметила: есть в здешних краях люди, сидящие в седле хуже меня, – и гордо приосанилась.