– Не вижу причин для отказа, – склонил голову мой убийца. – Признаться, такой интерес к происходящему перед лицом неизбежной гибели делает вам честь, магева Оса.
– Ничего не могу с собой поделать, это сильнее меня, – чуть виновато пожала я плечами и продолжила: – Как понимаю, сударь, вы и есть представитель неуловимой, таинственной и всемогущей Тэдра Номус, которого нанял для моего устранения трусливый идиот Кольра. Именно вы пытались затащить меня в ядовитый куст, угостить стрелой из арбалета и напоить ядом в травяном отваре.
Герг кивнул, подтверждая мои выводы.
– Но кто вы на самом деле? Неужто поэт Герг Птица, в свободное от основной работы время перебивающийся стишками?
– Нет, разумеется нет, – усмехнулся мужчина с обаятельной улыбкой и холодом в глазах. – Это всего лишь маска.
– А что случилось с настоящим пиитом? Вы же не должны устранять тех, на кого нет контракта. Или ктото заказал и его?"
"– Я воспользовался воспоминаниями и обликом поэта для придания достоверности легенде нашего знакомства, – объяснил киллер, покачивая кинжалом, как указкой. – Это весьма сложное заклинание, но используемому объекту ничуть не вредит. Скорее я спас настоящего Птицу, увел погоню от хутора, где он прятался в объятиях одной очаровательной вдовушки.
– А могу я увидеть ваше настоящее лицо? – попросила я тихо.
– Вам в самом деле интересно? – выгнул бровь Герг.
– «Хочу смотреть в глаза судьбе, Тебе, мой враг, в глаза тебе, Идешь на бой, лицо открой – Вот смелости начало, Своей рукой над головой Я подниму забрало!» – процитировала я, как и сколько помнила, любимые строки из «Сверхприключений сверхкосмонавта» В. Медведева.
– Песня? – заинтригованно уточнил убийца, оценивший красоту стиха.
– Нет, детское стихотворение, – поправила я.
– Начинаю надеяться на захватывающий поединок! Из интересных краев вы пришли, магева, если там такие стихи пишут для детей, – покачал головой мужчина.
– Кому как, – пожала я плечами, – мне этот поединок все равно что яичный порошок с душком.
– Ну что ж, смотрите. – Тот, кто выглядел как Герг, провел рукой по лицу, словно стирая грязь, и на меня взглянул совершенно другой человек.
Цепкие, прохладные, голубоватосерые, как осеннее небо, глаза, четкий нос, тонкие брови, прихотливый изгиб рта и волосы оттенка темнойтемной меди, словно бы сильно крашенные хной. Мой личный убийца был посвоему красив и, что неожиданно показалось мне особенно справедливым, тоже рыж. Ведь рыжей была я, Лакс, Кейр, Фаль, все, кто занял скольконибудь важное место в моей жизни, и он, тот, кто должен был меня убить, тоже был рыжим. Вот и сбылось предсказание куклыгадалки.