В холодных русских лесах живут три товарища: дерзкий дубь Серегин, мудрая старушка Манюня и талантливый маг Ромаш. Величайший приключений ждет их в этих глухих местах: откровения древних пророчеств до встреч с исчадиями нечисти.
Успокоив себя старой поговоркой, я спросила: – Сколько с меня?
– Как можно, почтенная магева, – замахал пухлыми руками мужичок. – От чистого сердца угощение ставил! Денег с вас не возьму, вот если только, – хитрован сделал вид, что застеснялся, и подобрал слова подипломатичнее, – вы поколдовали бы чуток, а?
– Поколдовали, говоришь? Что ж, поколдую. – Я задумчиво улыбнулась, если бы нахалтрактирщик знал меня подольше, счел бы за лучшее торопливо отказаться от услуг магического рода, а так он только радостно закивал головой, точьвточь кукла на пружинке. Была у меня в детстве такая, пока я ей башку не оторвала, случайно, конечно, потом она долго в коробке валялась: тулово с вылезшей пружинкой в одном углу, головка в другом.
Аккуратно, чтоб не напороться на лезвие, выловила из сумки за рукоять агрессивный ножичек. Быстро он специализацию поменял: был шинковочным на кухне студентки, а в новом мире стал атамом кровожадной колдуньи. Лакс и Фаль молчали, лишь глаза от интереса горели двумя парами фар: те, что зеленые, совсем крохотные, те, что голубые, побольше – и наблюдали за происходящим. Я огляделась, примерилась, где сподручнее поработать, и, похозяйски пройдя за стойку (мордоворот поспешно подался в сторону, чтобы ненароком его не задела), залезла на лавку. Поднятая рука легла как раз на свободное место поверх полок с кружками. Надавив на рукоять, старательно нацарапала однуединственную руну –
тейваз. Значений у нее много, но рисовала я, держа в памяти одно, и энергия знака отозвалась в теле чистой упругой волной.
– Готово, хозяин, – нарочито громко объявила, чтобы слышало каждое ухо в зале, да и до кухни дошло. – Пометила я сие место знаком, великую силу имеющим!
Будь у трактирщика хвост, он бы вилял им от нетерпения, словно пес, выпрашивающий ароматную подачку, а так только подался ко мне, едва не вывернув шею.
– Знак сей – великая руна справедливого суда, – я сделала театральную паузу, – одарит тебя честь по чести, ибо мощь знака в правде. Как отныне в доме этом хлебосольном к люду пришедшему относиться будут, так и тебе отзовется. Полной мерой по щедрости своей и гостеприимству награду получишь!
Завершив краткую прочувствованную речь и не обращая внимания на отвисшую челюсть хозяина, все еще пытавшегося просечь, в чем именно его накололи, а что накололи, он звериным нутряным нюхом уже учуял, убрала ножик в сумку.
– А пиво черное у них разбавленное, – весьма своевременно протянул ктото из завсегдатаев и гулко рыгнул.
