Встреча нового босса вызывает сомнения: Александр с нетерпением ждет начала работы новым директором Максима Алексеевича, а Милена отмечает его чуждое прозвище "Хозяин". Но вскоре становится ясно, что жизнь в компании изменилась - теперь каждый знает свое место.
– Значит, сидишь и киснешь ты тут из-за него целыми днями, нос из квартиры не высовываешь. Что натворил этот павлин?
Дима так пытливо смотрит на меня, что мне не остаётся ничего другого, как рассказать ему хотя бы немногое, опустив подробности о знакомстве ещё на курорте и кое-что ещё… Но в целом, Дима всё понял верно.
– Этот смазливый типчик мне сразу не понравился, – взрывается Димка, но, взглянув на мою расстроенную физиономию, добавляет чуть более миролюбиво, – несколько зубов у него явно лишних. И нос слишком прямой.
Может быть, вид у Димы миролюбивый, но кулаки он потирает вполне себе воинственно. Я вспоминаю, что Дима одно время довольно серьёзно увлекался боксом и как последняя идиотка, начинаю переживать за то, что он может сорваться с места и нанести визит вежливости Максиму. И причина моих переживаний кроется вовсе не в том, что ситуация будет выглядеть довольно жалко со стороны. Нет, мне, как дурочке, жалко Максима, который может пострадать от более крупного и сильного мужчины. Боженька, избавь меня от лишней доброты!.
– Не надо никуда и ни к кому ходить!
– Ладно, не реви! Прекрати сырость разводить из-за такого говнюка.
– Не буду…
Я безуспешно пытаюсь найти бумажные салфетки среди того бардака, что творится в моей сумке.
– Эх ты, растяпа! – Дима суёт мне в руки огромный носовой платок в бело-бежевую клетку, – накуролесила от души…
От его слов вновь подкатывает к горлу комок. И теперь мне уже становится жалко себя, дурёху.
– Ладно, Мила. Всё, я больше ни слова не скажу. И давай уже, собирайся с духом…
– Ага, – согласно киваю я.
– Не просто «ага». Нос вытирай как следует, и глаза не три.
"Я послушно встаю с дивана и топаю в ванную комнату, смывая с лица слёзы. В отражении зеркала вместо себя вижу девицу с тоскливым выражением глаз и покрасневшими глазами. Мне тошно на неё смотреть, я отворачиваюсь и сажусь на ворсистый коврик, лежащий возле ванны. Покидать прохладную, тихую комнату нет никакого желания. Но в дверь ванной комнаты тарабанит кулаком Дима:
– Чего ты там застряла?
Я молчу.
