"Ржавый меч царя Гороха" — это исторический роман в стиле научной фантастики, где обычный мир взрывается захватывающей сюжетной линией. В нем живут люди и таинственные существа из разных эпох, каждый с их собственным мечом-контрольером. Атмосфера книжного шпагатный переплетает реальность и вымысел, создавая невероятные ситуации и персонажей....
– Посторонись, холопы! Пропусти боярскую думу удостовериться! Мы тож, поди, люди, тоже слезу пустить хотим…
Далее были неразборчивые всхлипы счастья, хлопанье друг дружки по плечам и короткие благодарности Богоматери-избавительнице. Потом тишина, затаённое дыхание, неслабый запах перегара от стоялых медов и крепких наливок. Судя по торжественному пыхтению, прибыл сам боярин Бодров. Да чтоб он самолично не удостоверился, как же…
– Господь дал, Господь взял. Чё ж мы тут, волю Божью осуждать посмеем? Об мёртвых, как говорится, либо хорошо, либо ничего.
После чего, в довершение всего этого бреда, он ещё и от всей души чмокнул меня в губы! Если б не бабкина настойка, я бы умер в том же гробу от одного содрогания. Брр!
Потом подошёл сотник Еремев. Фома, как всегда, был короток и корректен, но чуть не сдал меня в конце:
– Прощевай, сыскной воевода.
Я получил сухой мужской поцелуй в лоб, и следующим стрельцы сунули Митю.
– Э-э, чё я-то? Ладно, не деритесь сразу. Ну-у… покойтеся с миром, дорогой Никита Иванович. Не вставайте тока, я и без того покойников боюсь. Да не буду я его целовать, хоть стреляйте! Навалились на сироту, говорю ж вам русским языком, боюсь я их…
Потом все как-то так выразительно притихли, что стало понятно – царь пришёл.
Ну давайте, твоё величество, развлекайтесь, ваша очередь.
– Спи, Никита Иванович. Спи, друг дорогой, соратник верный… Вижу, сколько ворон на похороны твои слетелось… Но ничего, я им всем укорот дам! Будут знать ужо, как… как… Тьфу, паразиты, забыл, чего сказать-то хотел?! Да! И прости меня, грешного, за… за… Ну, в общем, ежели в чём не потрафил, так и прости!
И уже шёпотом, прямо в ухо:
– Ну ты и жучара майская! Ить лежит себе, как будто мёртвый, и в ус не дует.
И мне снова достались два дружеских лобызания в обе щеки. Я невольно начинал чувствовать себя мёртвой царевной в хрустальном гробу из сказок Пушкина.
