В одиночной реанимационной палате царила тихая атмосфера: холодные светильники и мониторы создавали мягкий полумрак. Здесь я лежала, словно в оазисе после нестерпимой жары ужаса. Всё вокруг казалось чужим и незнакомым — даже пространство для отдыха было застелено медицинскими одеяниями. Что я здесь делаю? Чем эта палата связана с моей неясной прошлой жизнью, о которой я всё ещё не могу вспомнить?...
Быстро взяв мобильный, госпожа Айко глянула на дисплей и тотчас приняла вызов. Этого звонка она ждала.
— Слушаю тебя, Харуко, — произнесла мелодичным голосом.
— Приветствую вас, госпожа, — раздался голос верной Харуко. — Я выяснила, где сейчас находится Ярослава. Тетя и дядя забрали ее жить к себе.
Немного подумав, влиятельная женщина отдала приказ:
— Наймись к ним на службу. С девчонки глаз не спускай. Если у него получилось, то внешние проявления непременно будут.
— Слушаюсь, госпожа, — уважительно ответила Харуко.
Нажав на отбой, госпожа Айко какое-то время посидела недвижимо. Затем, резко размахнувшись, кинула телефон в стену. Тот моментально разлетелся вдребезги.
Глубоко вздохнув, женщина вновь взглянула на себя в зеркало и скрипнула зубами. Судорожно сжав пальцами столешницу, прошипела:
— Он обязан был справиться!
Глава 8
Солнце медленно клонилось к закату. Испытывая облегчение оттого что жуткие пробки закончились, я молча сидела на заднем пассажирском сидении и смотрела в окно.
Управляющий автомобилем Савелий Андреевич также был немногословен.
И я ведь не ходила. Испытывала ли вину, что не проводила отца в последний путь? Нет. Ни капельки. Мое отношение к нему не изменилось. Эксперименты над собственным ребенком ради сомнительной славы — садизм. И это просто невозможно оправдать.
Широкая асфальтированная дорога, разделенная надвое полоской чахлого газона, размеренно ложилась под колеса массивного внедорожника дяди.
Я с недоумением рассматривала печальные деревца и редкие клочки травы, растущей на потрескавшейся земле около домов. Район, в который мы приехали, кардинально отличался от места, где жил дядя с семьей.
Отчего здесь так мало зелени? Почему нет ни газонов, ни клумб?
Внезапно слева жилые дома закончились.
Неожиданно в сердце заскреблась тоска. Таблички с номерами на разномастных древних, как сам мир, заборах свидетельствовали, что мой дом уже близко.
