В одиночной реанимационной палате царила тихая атмосфера: холодные светильники и мониторы создавали мягкий полумрак. Здесь я лежала, словно в оазисе после нестерпимой жары ужаса. Всё вокруг казалось чужим и незнакомым — даже пространство для отдыха было застелено медицинскими одеяниями. Что я здесь делаю? Чем эта палата связана с моей неясной прошлой жизнью, о которой я всё ещё не могу вспомнить?...
«Дожил! Мало того что придется терпеть томные взгляды очередной жертвы влажных фантазий, так еще и шпионом стану! Это вообще за гранью! — сев на край кровати, юноша сердито прищурил довольно большие для азиата черные, как ночь, глаза. Подавшись вперед, оперся локтями о колени, переплел меж собой длинные изящные пальцы. Костяшки побелели от напряжения. Раздражение не желало угасать. Перспектива использовать чувства девушки для выполнения приказа императора вызывала омерзение. — Хорошо хоть, в постель с ней не заставил ложиться!» — желваки заиграли на точеных скулах.
За последние годы плотных гастролей Дэйчи повидал множество всяких поклонниц: и сереньких мышек-скромниц, и активных умниц-красавиц, и даже тех, кто дошел до грани безумия в своем желании добиться его внимания. Но никогда и ни при каких обстоятельствах не заводил с ними тесной дружбы и тем более не имел романов. Эти правила он установил для себя еще в начале творческой карьеры. И ни разу не пожалел.
Конечно же, Ичиро знал о принципах сына. И прежде ни о чем подобном не просил и уж точно не приказывал.
Разомкнув пальцы, Дэйчи с силой потер ладонями лицо.
«А чего я, собственно, психую? Видимо, устал за год гастролей больше, чем предполагал, — неодобрительно поморщился. — Просто по-человечески пообщаюсь с девушкой, задам наводящие вопросы. Ответит — отлично. Нет, значит, нет», — он грозно нахмурился.
Император не рассказал, чем вызван такой запредельный интерес к русской простолюдинке Ярославе Игнатьевой.
В таких делах особо не миндальничали. Этой Ярославе, можно сказать, повезло — она гражданка Российской империи. Была бы поданной его страны, то, скорее всего, общалась бы уже с профессионалами из спецслужб отца."
"Дэйчи с горечью усмехнулся.
Увы, не выйдет. Он сын императора Японии, наследник. Своей судьбе вроде и хозяин, но лишь отчасти. Самое главное — интересы государства. Ну а остальное — он сам — вторично.
