В одиночной реанимационной палате царила тихая атмосфера: холодные светильники и мониторы создавали мягкий полумрак. Здесь я лежала, словно в оазисе после нестерпимой жары ужаса. Всё вокруг казалось чужим и незнакомым — даже пространство для отдыха было застелено медицинскими одеяниями. Что я здесь делаю? Чем эта палата связана с моей неясной прошлой жизнью, о которой я всё ещё не могу вспомнить?...
Через миг тетя уселась впереди, рядом с Савелием Андреевичем. Двигатель заурчал, автомобиль плавно двинулся вдоль больничного корпуса.
— Проблемы были? — негромко поинтересовался у супруги мужчина.
— Нет, — откликнулась главврач.
Не говоря более ни слова, дядя сосредоточился на управлении машиной.
Такое ощущение, что меня не дядя с тетей из больницы домой забрали, а выкрали бандиты. Я кривовато усмехнулась. Очень надеюсь, что причину такого поведения все же узнаю: супруги врачи однозначно мне зла не желают.
А вот хоть как-то разобраться во взаимоотношениях новообретенных родственников с… отцом совсем не помешает: больно странно они отреагировали на его гибель. Да и мама должна у меня быть. Почему-то о ней даже не упомянули.
Откинувшись на спинку сидения, сняла с лица медицинскую маску и негромко позвала:
— Тамара Валерьевна.
— Что, Ярочка? — обернулась ко мне женщина.
— Вы можете рассказать о моей маме?
Обменявшись долгими взглядами с супругом, тетя дождалась его едва заметного кивка, затем проговорила:
— Ее звали Александра.
Показалось, в голосе тете проскользнула досада и… злость. Ух ты, интересная реакция.
Сделав себе очередную отметку, я нахмурилась. Простолюдины, не открывшиеся — слышу не в первый раз. Это кто вообще такие?
Понимая, что этим интересоваться пока не к месту, спросила, как можно невиннее:
— А отец? Чем он занимался?
Замявшись, тетя, казалось, подбирала слова. Неожиданно вместо нее ответил Савелий Андреевич:
— Мой младший брат, Яра, с юного возраста изготавливал артефакты.
Глядя на пустынные по утреннему времени улицы города, я не нарушала тишины.
