Автор
Вероника ощущала гнетущую тоску после новости мужа. Ей захотелось сначала выпить все до дна, чтобы забыть обиду, а потом – вымыться в бане, очиститься от всего этого мучительного. Такой уж была ее нынешняя ситуация и настроение после скандала.
– Что значит, не лежит? – удивился он. – Выздоровела, что ли?
– Да нет, Витя, умерла она, вчера ночью умерла.
– А ты-то откуда знаешь?
– Знаю, раз говорю. Это знакомая моя, Зинаида Григорьевна, я ее проведать приехала, а она уже умерла. Сразу после этого я поехала в магазин, чтобы продукты купить, там меня и заминировали.
– Что, кхе, кхе, что сделали? – закашлялся Виктор, поперхнувшись куском мяса.
– Заминировали, глухой, что ли? Я же вчера почему к вам приперлась на ночь глядя? Потому что пережила сильный стресс.
– Ну знаешь, моя дорогая, это ты нас чуть не угробила. Открываю дверь, а тут на меня ты, как мешок с картошкой, сваливаешься. «Витя, меня хотят убить», – и отключилась. Светка прыгала, прыгала вокруг тебя и допрыгалась. Слушай, ты что, серьезно про минирование или прикалываешься?
– Витя, посмотри на меня повнимательней. Как ты думаешь, мне сейчас до шуток?
– Да тебя хрен поймешь, когда ты серьезно говоришь, а когда…
– Слушай, Краснов, заткнись, а, не до смеха мне.
Виктор внимательно посмотрел на нее и уже серьезно сказал:
– Рассказывай.
Вероника выложила ему все. И про то, что Королев ее буквально выкинул из дома, и про то, как она заехала в кафе и столкнулась с парнем, выигравшим «Джек-пот», и про все остальное. Единственное, о чем она умолчала, это о голубоглазом юристе. Когда Ника закончила, Виктор минут пять сидел молча, потом протянул:
– Ну и дела-а-а!
– Как мне быть, Витя, посоветуй. Ты же знаешь, что воля умершего – это закон, но в то же время я настолько боюсь, что уже ничего не хочу.
– Ник, это нельзя просто так оставлять. Может, к нам в убойный отдел придешь и все расскажешь?
– Нет, Витя, Зинаида Григорьевна сказала, что в милицию не стоит обращаться, все равно толку не будет. Она мне вчера должна была что-то рассказать, но не успела. Про какую-то папку говорила, но я не знаю, что это за папка. А теперь еще и на меня покушаются, а почему, ума не приложу.
– Да мне-то что? Мое дело маленькое, шоферское. Это только считается, что я работник милиции, а на самом деле водила и есть водила. Да мне, между прочим, и лучше так, спокойней.
