Автор
Вероника ощущала гнетущую тоску после новости мужа. Ей захотелось сначала выпить все до дна, чтобы забыть обиду, а потом – вымыться в бане, очиститься от всего этого мучительного. Такой уж была ее нынешняя ситуация и настроение после скандала.
– Ошибку сделала твоя мать, когда родила тебя, а эта женщина по документам не является твоей женой, а значит, она просто соседка. Так что собирайся."
"– Это кудай-то мне собираться? – не сдавался алкоголик. – Никуда я не пойду, не имеете права.
– Про права расскажешь прокурору, – припечатала Вероника и вышла за дверь.
Она вся кипела от злости. Однако когда услышала дальнейший монолог мгновенно протрезвевшего мужика, то зашлась от смеха.
– Мария, это что же делается, а? Это что же творится, а? – запричитал мужик.
Вероника опять вошла в комнату и по-деловому спросила, перейдя на «вы»:
– Вы готовы к депортации?
– К депо… чего? – пролепетал совсем ошарашенный мужик. – Слушай, начальница, – завыл бедолага, размазывая пьяные слезы по грязному лицу, – а может, обойдемся как-нибудь без этой самой де…де…порации, а?
– Можно, если прямо сейчас напишешь расписку, что никогда не подойдешь к своей бывшей жене ближе чем на десять шагов.
– Так точно, начальница, я все понял. Больше ни-ни, больше я к ней даже на пушечный выстрел не подойду, ей-богу. – И он размашисто перекрестился.
– А еще через неделю мы проверим, устроились ли вы на работу. Если нет, значит, ваши квадратные метры получит человек, достойный проживать в столице нашей родины – Москве.
– Устроюсь, начальница, обязательно устроюсь. Ведь я же классный плотник-краснодеревщик. Меня любая фабрика с руками оторвет.
– Ну вот видите, – уже миролюбиво произнесла Ника, – разве водка стоит того, чтобы из-за нее такой мастер пропадал?
– Ох, не стоит, проклятая, она моего мизинца не стоит, – затараторил мужик, брызгая слюной.
– Давайте пишите расписку, – твердо произнесла Ника и брезгливо сморщила носик.
– А без нее никак нельзя? – осторожно поинтересовался алкаш.
– Нет, нельзя, если не хотите писать, тогда собирайтесь, поехали.
– Нет, нет, хочу, конечно, хочу. Мария, давай бумагу и перо, счас я все и напишу, как полагается. Ты, начальница, не сомневайся.
– Ну, вот и хорошо, – облегченно вздохнула Вероника, вытирая вспотевший лоб.
Потом повернулась к Марии и лихо ей подмигнула. Та, в свою очередь, прятала улыбку за ладонью, которой прикрывала рот, и осторожно поглядывала на бывшего муженька, старательно выводившего на бумаге буквы.
