В доме шестерых, где четыре мальчика и две девочки разносят веселье, любовь становится загадкой. Здесь нет тихого уюта — лишь постоянный шум и движение. Этот описательный мир жив и наполнен глубокими человеческими отношениями.
— Не груби! — шикнул на младшего Рома.
— Ну да, — закатил тот глаза. — Это же только тебе можно.
— Мне можно, — кивнул одноклассник, — это моё семейное амплуа. А тебе вот… нельзя. К тому же, если бы не Соня (здесь моё сердце пропустило удар — Рома второй раз за день назвал меня по имени!), эти уроды уделали бы тебя.
— Не уделали бы!
— Да, только украсили бы. Потом бы сам матери объяснял, кто и почему. А ей вот только этого сейчас не хватает.
Оба замолкли, громко засопев. В очередной раз за этот день мне стало неловко: здесь я явно была лишней — вряд ли эти двое нуждались в сторонних свидетелях.
— Я, наверное, пойду, — попыталась съюлить. — Нужно ещё ветровку забрать, — мы так торопились из школы, что не взяли верхнюю одежду из гардероба.
— Сиди, — велел Рома, — Кир сбегает. Да, Кир?
Чернов-младший бросил на брата взгляд исподлобья и обречённо кивнул головой, поднимаясь на ноги.
— Что там надо забрать?
Так мы остались сидеть в кафе вдвоём. Говорить было не о чем, поэтому я занималась тем, что разглядывала рисунки, прикреплённые к пробковой доске на стене, видимо, в качестве украшения интерьера.
— Будешь что-нибудь? — вдруг предложил Рома, должно быть устав от абсурдности нашей ситуации. Отрицательно мотнула головой и вернулась к созерцанию стены, а вот Чернов всё же отправился к стойке бариста, чтобы вернуться через пару минут с двумя стаканами кофе и парой эклеров.
Один стакан встал прямо передо мной.
— Тебе.
— Спасибо, но нет.
— Почему?
Позориться и пояснять про полное отсутствие денег я не захотела, поэтому решила напомнить:
— Я же дура и всё придумала.
Рома поморщился в который раз, но даже и не подумал раскаиваться.
— В силу открывшихся обстоятельств я готов пересмотреть своё отношение.
— Ну спасибо! — вконец оскорбилась я. — Честь-то какая.
— Пей!
— Не буду.
— Значит, и я не буду, — психанул он, отодвинув свой кофе на середину стола.
Мы ещё пару минут просидели, надувшись друг на друга, пока я не взорвалась:
— Тебе даже брат о своих проблемах боится сказать! Вот как можно быть такой задницей?
— А как можно быть такой занудой?
— Это я зануда? — вспыхнула, подскакивая на ноги. — Пропусти!
Мы заняли столик у окна, поэтому уйти минуя Чернова никак не получалось. Но он продолжал упрямо сидеть на месте, выбесив меня окончательно.
