Женщина замечательно невзначай обернулась у входа в кафе, нашла доступное место и с удивлением улыбнулась захваченному мужчиной столик. Промямлив что-то необъяснимое - скорее извинение или благодарность, на миг задержавшись взглядом, она легко села, прикрываясь легкой хитрой улыбкой и отражая недовольство ожидающих. Так начинается ее история, в краю полного хаоса аэропорта....
Он понимал всех их! Понимал и не осуждал!
Восемнадцать лет из своих двадцати четырех Николай прожил в спорте! Он знал все реалии и жестокую действительность этой жизни! Знал, как страшно, животно страшно выходить вновь на помост после серьезной травмы и как приходится ломать в себе этот страх. И когда увидел своего товарища, выпавшего из строя из‑за травмы, преодолевать панику, предательским холодком страха нашептывающую, что с тобой в любой момент может случиться такое же!
Он никого не осуждал и не обвинял.
Родители ввязались в долгое судебное разбирательство с производителями снаряда. Масса экспертиз, адвокаты — ему было безразлично, он ничего не хотел об этом слышать. Так же безразлично он отнесся к продаже своей квартиры и машины — деньги требовались постоянно: родители отвезли его в клинику в Германии, где Крайнову сделали две операции, с нулевым результатом.
Вернувшись в Россию, Николай опять оказался в клинике, опять пробовали различные методики дорогостоящего лечения, и, когда несколько врачебных комиссий вынесли свой вердикт — один процент из ста, что он сможет ходить, вот тогда для Николая Крайнова настало время смерти!
Есть такое понятие: пять ступеней к смерти.
Крайнов их прошел!! Полной мерой личного ада!
Только на примирении споткнулся…
Лежал ночью без сна, давно ставшего редким посетителем, скрипел зубами от боли, когтями раскаленными рвавшей позвоночник, и думал о том, что не станет так жить! Неважно, как не станет, но не станет!
Глашка тихонько дремала в углу палаты, свернувшись калачиком в кресле, стояла такая тишина, в которой слышны становятся даже мысли, и он испугался этих своих мыслей!
Испугался!
Тихо отворилась дверь, вошел Григорий Павлович, приблизился к Аглае, легонько похлопал ее по плечу, разбудив:
— Глашенька, иди домой, а мы с Колей поболтаем.
Он проводил внучку, взял стул, приставил его совсем близко к Колиной койке и заговорил спокойным, ровным голосом:
— Ну вот, Коленька, ты и подошел к черте принятия решения.
— Как вы узнали, Григорий Павлович? — поразился Коля.
— Это просто, — ответил он тем же тоном, — до этого были надежда и ожидание, а после врачебного окончательного диагноза… — И он объяснил ему про эти пять ступеней к смерти.
— Коля, ты хочешь встать и ходить? — задал странный вопрос Григорий Павлович.
