Женщина замечательно невзначай обернулась у входа в кафе, нашла доступное место и с удивлением улыбнулась захваченному мужчиной столик. Промямлив что-то необъяснимое - скорее извинение или благодарность, на миг задержавшись взглядом, она легко села, прикрываясь легкой хитрой улыбкой и отражая недовольство ожидающих. Так начинается ее история, в краю полного хаоса аэропорта....
— Он никого не пускает к себе, сам иногда приходит пешком к мэру нашего города и свои видения рассказывает, предупреждает. Правда, кроме мэра и старца, никому не известно, о чем они говорят.
— И что, ни с кем больше не общается? — подивилась Кира."
"— Ну почему, к нему два раза в месяц женщина одна приезжает, привозит продукты, почту, он и письма получает от весьма непростых людей и организаций, и сам пишет. А иногда эта женщина приходит к кому‑то и сообщает, что старец требует того на разговор. Вот последний раз у нас детский хор из Питера выступал, так он их руководителя к себе позвал.
— Да, интересно, — рассматривая дом, задумчиво сказала Кира.
Этот дом ее непреодолимо притягивал, и она, отойдя от группы, свернула на тропинку, ведущую в сторону дома. Дверь избы открылась, на порог вышел седой, бородатый дед крепкого, кряжистого телосложения, пристально посмотрел на нее, и хоть она далеко стояла, ей показалось, что он заглянул прямо в ее глаза. И вдруг старец махнул ей рукой, приглашая подойти!
Кира поспешила на неожиданный зов.
— Ну что, — спросил он, — понарассказывали тебе про меня?
— Ну, так… — протянула невразумительно Кира.
— Все правда, — хохотнул старец, — и сиделец бывший, и поп бывший, и кандидат наук тоже бывший.
А Кира поразилась, до чего молодо и озорно сверкнули его глаза, и старческой немощи в нем ни грамма не было!
— Да вы же не старый! — воскликнула Кира, не сдержавшись.
— Это я имидж поддерживаю, — еще разок добро хохотнул он и отмахнулся, — поседел еще в тридцать лет. А борода да космы отшельнику положены, вот и ношу.
— А как же старец Симеон и ясновидящий?
— Есть немного, — хитро прищурился он. — Тебя как зовут?
— Кира, — представилась она.
— О как! — непонятно чему порадовался он. — Обязывающее имя. Так ты что спросить‑то хотела, Кира?
— Про брата.
— А что про него спрашивать, — отвернулся от нее и посмотрел вдаль Симеон, теперь уж непонятно старец или нет, — он предназначение свое исполняет.
— Какое предназначение? — растерялась Кира.
— Божественное, какое еще, — даже подивился вопросу он, — разрушителя…
И замолчал. Смотрел вдаль и молчал. Кира даже дышать боялась, ожидая, что он дальше скажет.
— Ты ведь хотела спросить, куда любовь делась? Его к тебе и родителям, и твоя к нему. Ты брата‑то любишь?
Теперь молчала она, пораженная и испуганная.
