В моем кабинете нет места для грязи и разводов — в сравнении с засохшими разметками на лапах Тгора. Однако его сообщение о находке волшебных камней вызывает серьезный интерес, отклонять которое было бы неуместно.
Едва пегасы взмыли вверх, Майя судорожно задышала и, видимо сама того не подозревая, вжалась в мой бок всем своим маленьким тельцем. Когда вернёмся, надо будет проследить, чтобы на столике в гостиной жены всегда были сладости — слишком уж она худенькая. Такая мысль сначала заставила меня опешить, а потом развеселиться. Не припомню, чтобы кого-то из женщин мне хотелось откормить.
Посмеиваясь, я посмотрел на жену. Её испуганный, но восхищенный взгляд метался между крылатыми лошадьми и пейзажем. Не знаю в чём секрет, но новая Снежная Королева обладала той внешностью, которая поначалу кажется обычной, но чем больше ты на неё смотришь, тем отчетливее понимаешь — насколько она красива.
Например, я не сразу заметил насколько пушистые ресницы обрамляют серые глаза, необычный цвет которых по-настоящему завораживал — в них помимо серебра, то и дело проскакивали голубые, а порой и синие блики. Майей действительно хотелось любоваться, при этом очень осторожно, чтобы не сломать её хрупкую красоту. Маленькая уникальная снежинка — это определение подходило ей больше всего."
"Жена ещё как нарочно сегодня выбрала платье подчёркивающее её лёгкость — того и гляди ветром унесёт. А яркие драгоценные камни, щедро разбросанные на украшениях, лишь оттеняли зимнюю красоту Снежной Королевы. Во мне появилось недовольство из-за того, что другие могли любоваться Майей. Однако сейчас нужно было показать остальным странам всю нашу мощь — деньги всегда были самым сильным оружием, да и Майе очень уж шла корона и серьги из редкого красного алмаза.
Пегасы заложили вираж, поворачивая назад, а я всё продолжал смотреть на жену. Она повернулась, чтобы что-то спросить и так и замерла. Наши взгляды встретились — в этот момент я очень остро ощутил энергию своей жены. Странно, но мне показалось, что рядом с Майей стало теплее…
Она сначала немного замешкалась, а потом спросила:
— Что?
Природная вредность требовала съязвить, но вместо этого поддавшись неожиданному порыву, я спокойно ответил:
— Ты очень красивая.
На белой коже жены выступил лёгкий румянец, и мне это очень понравилось — никакой наигранности, лишь настоящее смущение. И как можно эту снежинку подозревать хоть в чём-то? Я повидал столько фальши, что теперь натолкнувшись на искренность, просто потерял голову.
Склонившись, сам не заметил, как украл у жены ещё один поцелуй.
