В моем кабинете нет места для грязи и разводов — в сравнении с засохшими разметками на лапах Тгора. Однако его сообщение о находке волшебных камней вызывает серьезный интерес, отклонять которое было бы неуместно.
— Тогда её решили переселить сюда? — Спросила я, когда Вьюга замолчала. Пока сова говорила, она ещё ни разу не подняла на меня взгляд.
— Почти, — последовал бесцветный ответ. — Сестра сама предложила такое решение, но, как и все эльфы, она не могла жить вдали от тотемов своей семьи. Тогда маги просто перенесли один из них сюда, а потом зачаровали его так, чтобы он смог пережить даже самые холодные времена, — Вьюга посмотрела на хрустальное дерево с такой печалью, что у меня защемило в груди. Ведь это всё, что осталось от её семьи — у каждого эльфа есть дерево-тотем, которое рождается с новым членом семьи.
— Так что же случилось? — подтолкнула я вновь замолчавшую сову. Я понимала, что бывшей эльфийке этот рассказ даётся с трудом, но мне действительно важно узнать всё именно от неё.
Вьюга, точнее Вилавин с укором посмотрела на меня, а затем продолжила свой рассказ:
— Однажды, когда сестра вернулась в Листересс, чтобы принести нам зиму, она влюбилась.
Пусть мне всегда было непонятно: зачем убиваться по мужчине, который даже не смотрит в сторону, но я понимала чувства эльфийки. У неё было всё, кроме любви и вот она её так страстно желала, даже нашла того, кто волнует сердце, а он выбирает не просто другую, а самую близкую, самую родную для Вилавин девушку. Кинжал в сердце? Наверное, другого определения и не найти.
— Я так завидовала, — горько продолжала Вилавин, — так злилась, что решила отомстить им. Когда в следующий раз Алайна пришла к нам я… солгала, насочиняла столько всего про Нильэна, а эта глупышка так верила мне, что поверила! — В чёрных глазах птицы заблестели настоящие слёзы больше свойственные человеку. — Печаль Белой Чародейки была настолько сильна, что она превратилась в Снежную Королеву с осколком льда вместо сердца.
