Как бы ни было мне неприятно быть участником пытки бывшего сокурсника, ощущать себя трусом на фоне решительной и железной Графини было ещё противнее. К тому же, разве мы не правое дело делаем, а? Спасаем Замок от сумасшедших сектантов, которые, к тому же, украли могущественный и опасный артефакт, и уж точно не для того, чтоб обернуть его силу на пользу людям. Цель оправдывает средства. Верно? Или нет?
Графиня, вооружившись крючком, одним коротким движением загнала его Халве под ребро, отчего тот заорал благим матом.
— Так что насчёт твоего пособника? — наклоняясь к нему, проворковала Ольга. — И Слезы Солнца?
— Я не знаю!!! Ничего не знаю!!! Я ничего не!..
Голос предателя, звонкий в начале, стал тихим и неразборчивым.
— Слабак! — презрительно процедила сквозь зубы Графиня. — Орк, тебе придётся принять более активное участие, чем планировалось.
Не сказать, что я почувствовал себя счастливым от такого предложения, но согласно кивнул.
— Что надо делать?
— Держи его в сознании, — пояснила Графиня. — На самом краю. Так, чтоб полностью понимал и чувствовал все манипуляции, но отключиться не мог. Это лучшая пытка из тех, которые я знаю.
— Когда не то чтобы нестерпимо, но никуда не деться? — уточнил я.
— Верно. Когда разум затмевает не сила боли, а её бесконечность и неотвратимость.
— Понял.
Я снова положил лапы Халве на виски и приготовился к тому, что пытка будет пусть не настолько мучительной, как ожидалось, но зато долгой. Очень долгой.
Ведь это действительно страшнее, чем нестерпимая, но быстрая боль.
В этот момент стало кристально ясно зачем Графиня оставила именно меня. Дар знахаря работает, как правило, сопровождаясь приятными или в крайнем случае без ощущений. Только моя способность к исцелению, по какому-то странному выверту, причиняла боль и сама по себе была мучением. Оставалось только догадываться, это так совпало или Ольга всё изначально спланировала. Хотя… Это моё искривлённое восприятие играет шутки.
Она стала моей женщиной. Из-за этого что-то внутри меня пытается приписать Графине черты, которые мне самому приятно и важно в ней видеть. Нужно осознать уже, что она была неизмеримо круче меня самого уже за сотни лет до того, как я очутился в Улье. Опыт Ольги Анваровны несоизмерим с моим собственным. Конечно она знала, предвидела и планировала если не эту, так ситуацию подобную этой."
"Глава 24"
"Халва больше не орал и даже не стонал — у него не осталось на это сил. Вся его грудная клетка была разворочена и вывернута буквально наизнанку, на отвёрнутых набок рёбрах сжимались и разжимались испещрённые сеточкой сосудов лёгкие, всё ещё соединённые с остальной дыхательной системой. Сердце тоже было вынуто со своего места, но продолжало исправно биться.