Автор
Не пей — козленочком станешь! Анна покосилась в окно, и туман окутал ее взглядом как бы живой шелковистой завесой. Стоя на аварийке, таксисты вокруг выглядели забитыми и дружным целым против непогоды, словно отдельные пуговицы засохшей кошачьей шубки.
— Ничего, сейчас пройдёт, — по-отечески похлопал её по плечу внешник, выудил откуда-то ещё один платок, какой же белоснежный, как и первый, и принялся брезгливо вытирать затянутые чёрной тканью пальцы.
А закончив, протянул руку к водителю, и ему тут же передали вещь, при виде которой Шпилька буквально потеряла дар речи.
— Твоя? — поинтересовался внешник.
Шпилька кивнула — отрицать не было никакого смысла. Пусть и изгвазданный в крови и слизи, «Маноло Бланик» каким-то непостижимым образом сохранил свой яркий розовый цвет.
Внутри у Шпильки было пусто. Ли была права — внешники действительно искали именно её. Видимо, так Сыч и понял, что Танк в магазине был не один — нашёл в угнанной мурами машине её рюкзак. Поделился подозрениями, отправился её ловить — а вернулся один и без грузовика. Тогда-то на Шпильку и объявили полноценную охоту.
— Ты стронг? — всё так же по-доброму спросил внешник.
Шпилька мотнула головой.
— Я из Москвы.
— Свежая, получается? — в голосе послышалось недоверие. — Хочешь сказать, что мои парни, подняв в воздух все беспилотники, выведя большую часть техники и личного состава, обложив засадами почти все дороги, неделю не могли поймать свежую девку?
— Такие, видать, парни, — не преминула вставить шпильку Шпилька, полностью оправдывая своё новое имя. — Может, новых набрать стоит?
Воистину говорят, как вы яхту назовёте…
Внешник добрый совет почему-то не оценил — коротко замахнулся и тыльной стороной ладони врезал Шпильке по щеке.
— Не зарывайся, девочка, — посоветовал он. — Будешь отвечать на мои вопросы честно и чётко, и я задумаюсь о том, чтоб предложить тебе сотрудничество. А станешь язвить — отправлю на ферму в качестве донора. Поняла?
Шпилька открыла рот. Пальцами ухватилась за подбородок, демонстративно подвигала челюсть туда-сюда, зажмурившись, словно от боли. Мозг работал на полную, ища выходы из сложившейся ситуации, и никак не находил.
Нет, хорошо было бы прикинуться перепуганной дурой, сделать вид, что готова сотрудничать, но… Шпильке нечего было ему сказать. Внешник не верит, что она свежая. Значит, будет расспрашивать её о стронгах, их базе, Энгельсе. А она ничего ему не скажет, даже если захочет. И наврать тоже не сможет — засыплется на простейших вопросах, о которых, как любой гражданский человек, не имеет ни малейшего представления.
Стало быть, вариант с сотрудничеством отпадает.
