Автор
Не пей — козленочком станешь! Анна покосилась в окно, и туман окутал ее взглядом как бы живой шелковистой завесой. Стоя на аварийке, таксисты вокруг выглядели забитыми и дружным целым против непогоды, словно отдельные пуговицы засохшей кошачьей шубки.
— Что, если я тебе сейчас пообещаю всё это, а в стабе расскажу, как на самом деле было?
— Ты, Шпилька, совсем ещё не понимаешь, где оказалась, — вздохнул Сыч. — Стикс, он ведь живой. Он многое нам даёт, но и отбирает немало. И у него есть свои законы, нарушать которые нельзя. Свежаков, например, нельзя обижать, даже наоборот — помогать им надо.
— А ты больно помог, — не сдержавшись, съязвила Шпилька.
— А я-то тебя и не обижал, — ничуть не смутился кваз. — Наоборот — от пацанов защитил. Без меня они тебя прямо на лужайке в дело бы применили.
Шпилька подозревала, что в словах мура ловко перемешаны правда с ложью, но выбора у неё, сказать по правде, не было. Уж лучше наврать стронгам про мура, чем по незнанию нарваться ещё на каких-нибудь заражённых. Кто тогда про Танка с Живом в стабе расскажет? А уж рейдерам, стронги они там или хоть папы римские, Шпилька точно была обязана, да не чем-нибудь, а собственной жизнью.
— Какие гарантии, что ты не прибьёшь меня по дороге?
— Гарантии? — ухмыльнулся Сыч. — О чём ты, цаца? Нет никаких гарантий. Мы с тобой или верим друг другу, или разбегаемся прямо здесь, сечёшь? Решай давай!
— Ладно, по рукам, — подумав, кивнула Шпилька. — Но пистолет ты отдаёшь мне.
Кваз, не переставая ухмыляться, покачал головой.
— Не пойдёт. Откуда мне знать, что ты мне в спину не выстрелишь?
— Оттуда, что я действительно не знаю, где этот Энгельс.
— А всё-таки сечёшь, — одобрил Сыч, провернул пистолет вокруг мясистого пальца и вдруг протянул его Шпильке рукоятью вперёд. — Уговорила. Стрелять умеешь?
— Умею.
— Хорошо. А я, соответственно, топор у тебя заберу.
— Где лежит — сам знаешь.
— Знаю. Где псина твоя?
Шпилька едва заметно вздрогнула.
— Она не моя.
— А мне по бую, твоя или прибилась, — грубо отозвался Сыч.
— Лайма! — позвала Шпилька. — Выходи!
Из кукурузы высунулась довольная собачья морда с высунутым языком. Овчарка дёрнула ушами и предупреждающе рыкнула в сторону Сыча, а затем выбралась из зарослей, отряхнулась и как ни в чём не бывало, потрусила к хозяйке.
— А говоришь — не твоя, — пожурил Шпильку кваз.
— Я в кисляк попала, пока на такси домой ехала.
