Автор
Отчаянно посмотрела на мать: бесполезно. Она упряма как осел, что требует или просит чего-то, не отступится ни перед чем. Вера в нее. Что делать? Нужно донести до нее, но это невозможно. Галюша начинает все с намеков, жалоб и мелодичного скрипания – ничего не помогает.
– Посмотри на себя! Не девочка – баба на чайник!»
Почему на чайник? Лина не понимала, но чувствовала, что баба на чайник – это что-то противное.
Лет до двадцати Лина была толстушкой. Булочкой, пышкой, пампушкой – как только не дразнили. В школе особенно: «тумба, колода, кубышка». Лина плакала. А после двадцати похудела. Не от хорошей жизни, от страданий, но похудела. К тридцати стала не просто стройной – стала газелью. Оказалось, что у нее есть тонкая талия, высокая грудь, длинные ноги.
Ешь сколько хочешь! Лопай запретные прежде булки и пончики, тортики и мороженое, бутерброды с густым слоем масла – в общем, свобода, полный пищевой разврат.
Это единственное, что утешало в те годы, больше утешений не было.
Ну да, копуха, медлительная, неповоротливая, флегматичная. «Лина! Ну что ты как снулая рыба!» – кричала мама, Тамара Андреевна.
Медлительная, раздумчивая, сомневающаяся по любому поводу. По любому! Казалось бы, совсем неплохое качество! А что плохого в том, что человек ничего не делает с бухты-барахты?
Но «разумная» – это не про нее. Да, размышляла.
Кстати, в школу и в институт тоже опаздывала. Ну и ловила сачком неприятности, оскорбления и насмешки.
«Плывешь как во сне, – злился муж. – Если бы ты видела себя со стороны!» – «Неужели все так ужасно?» – тихо спрашивала Лина.
И он прав. Кого не выбесит ждать жену по два часа, когда в кармане билеты в кино? Конечно, опаздывали. В кино опаздывали, в театры. Ладно в гости – но на поезд! Лина страдала, пыталась что-то исправить, ставила будильник на час раньше, заранее собирала чемодан, накануне раскладывала вещи, которые предстояло надеть. И все равно опаздывала.
