Автор
Отчаянно посмотрела на мать: бесполезно. Она упряма как осел, что требует или просит чего-то, не отступится ни перед чем. Вера в нее. Что делать? Нужно донести до нее, но это невозможно. Галюша начинает все с намеков, жалоб и мелодичного скрипания – ничего не помогает.
Ах, как пахли последние влажные грибы! И как после них пахли руки! Лина была чувствительна к запахам, особенно к запахам природы, травы, цветов, земли. Последний приезд на дачу был по делу – плотно закрыть окна, следом ставни. Убрать остатки круп, завалявшийся проросший картофель и лук, упаковать в коробки посуду, свернуть клеенки и скатерти, уложить в мешки подушки и одеяла.
Раньше ездила с Катей. Дочь обрывала последние кисти черноплодки, последние яблоки и последние поздние цветы.
Помощница из нее была никакая, но там, на даче, где она выросла, Катя грустила и притихала.
Дача – это субботняя мама, которую Катя встречала на станции. Измученная душной электричкой, нагруженная сумками, уставшая за неделю. Мамочка! Лина чувствовала, что дочка соскучилась. Она вглядывается в Катино лицо, как будто хочет найти какой-то ответ. Только на что?
«С бабушкой? Да все нормально, – кривится дочь.
Уже по дороге со станции они умудрялись поцапаться.
А ведь еще предстояло общение с Тамарой Андреевной…
Как Лине хотелось остаться дома и не переться на дачу! Не умирать в душной переполненной электричке, не дышать перегаром и потом, не тащить тяжеленные сумки! Отдохнуть от дочки и мамы, от всех отдохнуть… Просто побыть в одиночестве.
Но нет, как Лина с собой ни боролась, как ни обещала себе, как себя ни ругала – с четверга закупала продукты, а в субботу, ненавидя себя и весь мир, тащилась на вокзал.
