Автор
Отчаянно посмотрела на мать: бесполезно. Она упряма как осел, что требует или просит чего-то, не отступится ни перед чем. Вера в нее. Что делать? Нужно донести до нее, но это невозможно. Галюша начинает все с намеков, жалоб и мелодичного скрипания – ничего не помогает.
Но почему, когда все, о чем ты мечтала, все, к чему ты стремилась и к чему так долго шла, через многое переступая, в том числе и через себя, почему, когда все получилось, ты многого достигла и у тебя все есть, даже то, о чем страшно было мечтать, почему именно в эти минуты становится так тошно и горько, так тоскливо и так беспросветно, что не хочется жить? И ты понимаешь, что все обесценилось: и твои старания, и твое рвение, и твои компромиссы. А когда обесценивается жизнь, это, знаете ли, трагедия.
Как ей в голову пришла эта странная, дурацкая мысль?
Но ведь пришла!
Мысль заработала как хорошо смазанная шестеренка.
Расчет, польза, интерес – именно это руководило Верой в последние годы.
А мысль пришла, да. Подумала, что это из серии благотворительности, в которой Вера, как и положено приличному и небедному человеку, участвовала.
Итак, гостинцы. В гости с пустыми руками не ходят. Вера быстро оделась и вышла на улицу.
Универмаг, у которого они когда-то повстречались с Германом, незыблемо стоял на месте – еще бы, кирпичное, монолитное здание пятидесятых, что ему будет.
На втором этаже пестрило от китайского разнообразия, разноцветные игрушки, шмотки и обувь, тут же прилавок с кастрюлями и посудой, еще один, с чаем и посудой, сухофруктами и прочим барахлом. Десять лет, девочке десять лет. Худая или упитанная, высокая или обычная? Вера не разбиралась в детских размерах.
Но делать нечего, купила несколько платьев, выбрав что подороже, а значит, покачественнее.
