Автор
Успешная женщина, добившаяся всего в жизни, неожиданно оказывается в провинциальном городке. Здесь ей предстоит заново открыть для себя смысл жизни, переосмыслить свои приоритеты и понять, что настоящее счастье может быть совсем рядом, в самых простых и человеческих отношениях.
Стоянка такси с несколькими припаркованными машинами, павильон с сувенирами и прессой, в котором дремал продавец, вокзальное кафе, из которого пахло сосисками и кофе. Вера обернулась к Максиму:
– Ну, прощай, неожиданный попутчик и помощник!
Грустный попутчик и помощник тепло отозвался:
– Спасибочки вам, Верпална! Хорошо, что приехали!
– Ну вряд ли хорошо. Ладно, Макс! Еще раз спасибо и – будь!
Вера расположилась в купе – вторая полка тоже была выкуплена, а значит, соседство ей не грозит.
«Будем спать, – широко зевнула она, – а завтра к Татьяне и на работу. Каникулы кончились. И не очень удачными оказались эти каникулы»."
"Москва встретила солнцем и ярко-голубым, будто июльским, небом. Похоже, весна обосновалась серьезно. Из туго набухших почек нагло лезли пока еще свернутые, но готовые к свободе зеленые липкие листочки.
«Ну вот и зиму пережили!» – расстегнув куртку, улыбнулась Вера. Москва, такая родная, знакомая, близкая и любимая, пролетала перед ее глазами. «Мой город! – подумала она с гордостью. – И ничего не значит, что я родилась не здесь! По праву я настоящая москвичка, прошедшая и огонь, и воду, и медные трубы. И, кажется, ни в чем любимый город не подвела. Максим прав – он любит Энск и чувствует себя там как рыба в воде, а я ощущаю себя там пленницей, пойманной птицей. И как хорошо, когда человек находит свое место, именно свое, там, где ему хорошо!»
Зайдя в квартиру, Вера прислонилась к дверному косяку и закрыла глаза – запахи. Запахи родного дома. Своего жилища, своей пристани. Нет, никаких резких запахов не было – ни еды, ни духов, ни кофе или цитрусовых – почти неделю квартира простояла пустая и закрытая, но все равно Вера уловила почти неслышный запах своей квартиры – хозяйка.
После душа и чашки крепкого чая позвонила маме – больше оттягивать было нельзя. Да и что толку? Все равно получит свое.
«Господи, мне почти пятьдесят, я взрослая, самостоятельная и состоявшаяся женщина, прошедшая через горы проблем! И все равно я нервничаю, что сделала что-то не то и что мама будет мною недовольна».
Однако разговор получился на удивление спокойным – претензий Галина Ивановна не высказывала.
– А, оставила доверенность? Ну хорошо… – Мама была какой-то рассеянной, тихой. – Два раза сорвалось? Ну надо же! Ну да, все понятно – кому охота жить с видом на кладбище. Ладно, Вер, не переживай! Спасибо, что наших навестила, цветочки положила. А мне уж теперь, – она всхлипнула, – там не побывать.
