– Ты… отдыхай, парень… Как там Василий тебя назвал? Ангел? Чудно… Ну, да не мое это дело. Намаялся небось? Вот и ложись. А я на всю оставшуюся жизнь отоспался. Покараулю…
Утро пришло не с солнечными лучами или петушиным криком, а с тихим шелестом дождя, конским топотом, бряцаньем оружия и громкими восклицаниями. А для меня лично – роль будильника сыграл не слишком вежливый тычок в бок.
– Просыпайся, Петро… Басурмане пожаловали.
Сон как рукой сняло. Я мгновенно вскочил на ноги, уже почти привычно нашаривая рукой саблю.
– Тихо, тихо… – ухмыльнулся Полупуд. – Что ты как заяц на пашне скачешь? Только птиц растревожишь.
– Птиц?.. – я все еще ничего не понимал. Не привык к таким побудкам. Мне бы контрастный душ принять, чашечку кофе с круассаном выпить. Пришлось довольствоваться собранными в ладонь дождевыми каплями, все чаще просачивающимися сквозь густую крону леса. И попил, и умылся.
– Ну да… – запорожец уже смирился с тем, что имеет под своей опекой несмышленыша. – Здесь же истовое птичье царство… Испугаются, взовьются тучей над зарослями – вернее приметы и не надо. Сразу укажут басурманам, где беглецов искать. Нас то бишь… Так что ты давай без прыжков и резвых движений. Ненастье нам на руку, птицам тоже мокнуть зря не хочется, но лучше поберечься… Тарас, вон, сходил уже.
Василий кивнул в сторону молодого крестьянина, вокруг которого хлопотали несколько молодиц.
– В дозоре стоял. Услышал, как татарва прибыла. Задумал посчитать их… Вот и поймал стрелу. Считай, дважды в рубашке родился. Первый – голомозые на слух били. От того только плечо зацепили. Второй – стрела чистая, не отравленная. Что у басурман редкость большая. Очень они любят, когда враг мучается. Так что ты запомни, на будущее… Случись что, рану сперва расширить… чтобы побольше крови вытекло. Если жила не задета и мух нет, то и не перевязывать вовсе, пусть яд с сукровицей выйдет. А как подсыхать начнет, щедро окропить рану соком тысячелистника и его же листьев измочаленных под повязку положить. Потом сменить на капустный лист или подорожник. Они жар вытягивают. А если надо все быстро – замешать тесто из пороха на водке и залепить. Но ненадолго… При первой же возможности рану надо очистить и снова кровь пустить. Иначе пропасница может кинуться.
– Я понял… От лихорадки, да и просто от жара крепкий отвар из вербовой коры хорошо помогает… – я вовремя вспомнил историю открытия салициловой кислоты. – А пока отвар будет остывать, горсть муравьев в него надо бросить.
Это уже собственная придумка. Но как иначе использовать муравьиную кислоту, я сходу не сообразил. Не рекомендовать же взрослым людям веточку в муравейник совать, а потом облизывать. Лечение должно быть солидным, иначе в его силу не поверят.