О чём книга «Сад»
В середине девятнадцатого века в семье Борятинских рождается необычная девочка, которая бросает вызов устоявшимся нормам общества. История фокусируется на борьбе за личную свободу и принятие решений в мире строгих условностей.

В середине девятнадцатого века в семье Борятинских рождается необычная девочка, которая бросает вызов устоявшимся нормам общества. История фокусируется на борьбе за личную свободу и принятие решений в мире строгих условностей.
Раздел Chitat.online для книги «Сад» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В середине девятнадцатого века в семье Борятинских рождается необычная девочка, которая бросает вызов устоявшимся нормам общества. История фокусируется на борьбе за личную свободу и принятие решений в мире строгих условностей.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В середине девятнадцатого века в семье Борятинских рождается необычная девочка, которая бросает вызов устоявшимся нормам общества. История фокусируется на борьбе за личную свободу и принятие решений в мире строгих условностей.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Туся взяла нужный гребень из десятка отличавшихся, на взгляд Радовича, только дороговизной, но жена его всегда точно знала, чего хочет. Знала – и получала. Туалетный столик ее, эта маленькая продуманная сокровищница, когда-то восхищавшая Радовича до немоты, вдруг показался ему отвратительным, будто стол в прозекторской. Черепаховый панцирь, слоновая кость, серебро, хрусталь в нежной золотой оплетке, шкатулки с украшениями (одна предназначалась исключительно для жемчугов) – супруга его, Наталья Владимировна, урожденая княжна Борятинская, не терпела дряни и всякий раз безошибочно выбирала для себя только самое лучшее и дорогое.
Тут Радович мог гордиться. Собой и своим местом – среди этой великолепной сверкающей дребедени.
Опочивальный приживал – вот кто он был. Барская прихоть.
Радович отвернулся к распахнутому окну.
Не хотите рассчитать Андрея, извольте рассчитать меня.
Получилось гнусаво от обиды, совсем по-детски, и Туся засмеялась легко, весело – давайте я Андрея лучше выпорю, хотите? Он не откажет, я уверена. Выпорю – и дело с концом. Но, как хотите, Виктор, вы просто не умеете обращаться с людьми и учиться не желаете, вот что обидно…
Туся говорила еще – точнее, все еще поучала, она вечно его поучала и сама не замечала этого. Снисходительно тыкала носом в углы, словно Радович был дикарем, который впервые столкнулся с ватерклозетом и не совладал с цивилизацией. Обгадился.
Впрочем, Радович и был дикарь. Он никак не мог приспособиться, обтесаться. Может, предки его и жили во дворцах, как уверял отец, но самому Радовичу это было не под силу. Богатая жизнь, мнившаяся таким счастливым и желанным прибежищем, оказалась устроенной невероятно, даже мучительно сложно. Биомеханика роскоши не давалась Радовичу. Отторгала, словно палец занозу. Особенно трудно было, что вокруг теперь все время были люди. Они готовили, убирали, подавали кушанье, ружье, сапоги. Выносили еще теплые ночные вазы. Просто стояли рядом, навытяжку, были всегда.
Смотрели. Слушали. Понимали.
Привыкнуть к этому постоянному и постороннему вмешательству в самые интимные моменты жизни было невозможно – богатым, оказывается, надо было родиться. Быть как Туся, которая знала по именам не только конюхов, но и их жен, деверей и детей, шутила с ними всеми, задаривала, трепала по плечу, а потом просто приподнимала недовольно бровь – и все в страхе припадали на передние лапы. Ей и говорить было не надо. Зачем? Все и так ее слушались беспрекословно.