Автор
Вдали от земной привычки, время и пространство меняются для цеппелей. Но внутри оставляется ощущение стоящего дома. Наблюдатели поражены: вместо твердого корабля они видят рябь Пустоты. Это уникальное путешествие через неизведанное, где каждый шаг открывает неведомые доселе миры....
Точнее, начал сомневаться и бояться, потому что появилась неизвестная величина:
«Проклятые пришельцы!»
– Синьор сенатор, – негромко позвал его полковник Тарлек. Он знал привычку Наамара впадать в размышления, терпеливо ждал, когда сенатор сам вернётся в реальность, но не дождался. – Синьор сенатор!
– Что? – рявкнул вырванный из раздумий Наамар. – Ты ведь знаешь, что меня нельзя беспокоить!
– Примерно час назад с Неба спустился неизвестный воздушный корабль, – быстро сообщил Тарлек, глядя разъярённому сенатору в глаза.
– Где «здесь»? – нахмурился Наамар.
– В Стремлении Харо.
– Я в Стремлении Харо!"
"– Да, синьор сенатор, – подтвердил Тарлек. – Неизвестный воздушный корабль находится в двух часах езды от нас. И немного вверх.
Глава 5
в которой Помпилио ведёт разговоры в Парящем замке, Мерса переживает, Галилей открывает глаза, Наамар изучает варианты, Бабарский совершает путешествие не по своей воле, юный Занди показывает себя настоящим другом, а Крачин становится капитаном и, увы, недобрым волшебником
Парящий замок…
Восхитительная природа благословенных Садов – переплетение густых лесов, холмов, полей и рек, бесчисленных озёр и величественных Стремлений – способствовала развитию на Траймонго самобытной и весьма изысканной архитектуры, некоторые образцы которой вызывали одобрительные кивки даже у Помпилио: длинные и высокие каменные мосты, украшенные скульптурами и мифологическими животными; дворцы и поместья, фасады которых выходили не на дороги, а к берегам; башни, неожиданно вырастающие посреди леса… Траймонгорцы любили свой мир и старались сделать так, чтобы рукотворные творения, во всяком случае лучшие из них, не разрывали полотно чудесной природы планеты, а соответствовали ему, украшали, а не портили.
Траймонгорцы умели строить, однако Парящий замок – родовое гнездо Феодоры – поражал воображение: и красотой, и умением строителей идеально вписать своё творение в ландшафт, и некоторой смелостью. В этом месте отвесная скала плато почти сразу переходила в почти отвесные скалы гор, поднимающиеся то ли на два, то ли на два с половиной километра, создавая у стоящего в Садах человека ощущение могучих столбов, подпирающих само небо.
