Грибков согнулся пополам, я снял парик. Алексей притих, потом неожиданно сказал:
– Слышь, юбку задери.
– Ты с ума сошел!
– Значит, врешь!
– Если разрешите, лучше я сниму пуловер, белье и обнажусь до пояса.
Грибков вытаращил глаза. Впрочем, его зенки чуть было не вывалились из орбит, когда я предстал перед ним частично без верхней одежды.
– Ваще, блин, – пробормотал он.
Я, с огромным трудом застегнув лифчик, снова влез в свитер и спросил:
– Сколько ты хочешь за рассказ о Косте?
Начался торг, очень напоминающий диалог на восточном базаре, в конце концов мне удалось сбить цену, и Алексей приступил к рассказу. Я осторожно включил в кармане диктофон. Очень хорошо, что некоторые люди готовы выбалтывать информацию за деньги, с такими легко иметь дело, если, конечно, у тебя есть туго набитый кошелек!
Сколько Алеша себя помнит, столько он маялся завистью. В раннем детстве малыш буквально столбенел при виде чужих игрушек, ему до дрожи хотелось железную дорогу, коллекцию машинок, набор пистолетов. Но мама, Карина Николаевна, одна воспитывала сына, главной заботой ее было накормить и одеть парнишку, поэтому особых забав у него не имелось. Став постарше, Алеша захотел модно одеваться, но приходилось донашивать чужие тряпки, которые служившая у богатых людей Карина Николаевна приносила домой. Алеша взрослел, росли и его желания, теперь ему страстно хотелось иметь автомобиль и отдельную квартиру. По ночам, зарывшись лицом в подушку, Грибков просил у бога:
– Господи, ну что тебе стоит? Помоги получить хоть какую-нибудь конуру. Мне же хочется приятелей позвать, девушку пригласить, а некуда, толкаемся с матерью в одной комнате!
Ох, не зря умные люди предупреждают:
– Не выклянчивай ничего у всевышнего, результат может оказаться совсем не тот, на который ты рассчитываешь.
Но Алеша упорно молил о помощи и получил ее. Карина Николаевна попала под машину, утром, как всегда, побежала на работу, вечером позвонили из милиции и огорошили Грибкова ужасным сообщением:
– Ваша мать погибла.
Алексей таки обрел то, о чем так страстно мечтал: личную, безраздельно принадлежащую только ему жилплощадь, но какой ценой!
После похорон матери перед Алексеем встали во всей красе такие вопросы, над которыми он ранее даже не задумывался. Грибков презирал мать за неумение заработать, за то, что она не вышла, как все умные бабы, за богатого, за тихий, нескандальный характер. Несколько раз Карину Николаевну обманывали хозяева, не давали обещанных денег. Она приходила домой, плакала, потом вытирала слезы и говорила:
– Ничего, я еще заработаю.
– Нельзя же быть такой мямлей, – возмущался Алеша, – вернись, устрой им скандал, побей стекла, поцарапай машину.
– Нет, нет, – пугалась Карина Николаевна, – я так не умею, пусть их господь накажет.